12 сентября было созвано еще одно заседание СНБ с целью обсуждения следующего сокращения войск. Больше никаких дебатов не было. 16 сентября президент объявил о своем решении снизить потолок количества войск еще на 40 с половиной тысяч человек к 15 декабря. Общее сокращение санкционированного потолка теперь составляло 65 с половиной тысяч человек. Это было на 15 тысяч человек больше, чем полагал необходимым Роджерс в начале года, пытаясь убедить общественность в том, что мы серьезны в плане завершения войны. После этого объявления 16 сентября вывод осуществлялся без каких-либо изменений; президент больше никогда не позволял завершать период вывода, не объявив новые данные для следующего. Ханой был близок к достижению второй своей цели, не отвечая взаимностью: прекращение бомбардировок теперь вело к одностороннему выводу. Мы прошли долгий путь: приняли полный вывод, приступили к одностороннему уходу из Вьетнама и сократили нашу военную активность – все это без намека на ответную реакцию.
Я стал нервничать из-за курса нашей политики. На заседании СНБ по вопросу о Вьетнаме 12 сентября я принимал слабое участие, но ближе к концу воскликнул: «Нам нужен план завершения войны, а не только вывода войск. Это то, о чем сейчас думает народ». За два дня до заседания я направил президенту личную памятную записку, в которой выразил свою глубокую озабоченность и ставил под сомнение предпосылки для вьетнамизации. Вывод войск станет чем-то вроде «соленых орешков» для американской общественности; чем больше войск мы выводим, тем на большее число она будет рассчитывать, что, в конечном счете, приведет к требованиям полного одностороннего вывода, возможно, в течение года (что на самом деле и произошло). Я утверждал, что наша военная стратегия не могла работать достаточно быстро из-за разрушения общественного мнения, и предсказывал, к несчастью, верно, что Ханой, вероятно, будет ждать до нашего вывода больших сил, а потом развернет всеобщее наступление. Короче, я не считал, что наша политика сработает. Моя памятная записка от 10 сентября перепечатана полностью в примечаниях в конце этой книги 1.
За этой памятной запиской днем позже последовала еще одна служебная записка, в которой говорилось о вариантах политики, как я их видел, и предупреждалось в очередной раз, что стратегия, полностью зависящая от вьетнамизации, не будет работать. Часть этой записки также дана в примечаниях в конце книги 2.
Предпочитаемый мной курс был тем, который лежал в основе предложенной миссии Вэнса: сделать самое всеобъемлющее и щедрое предложение, на которое мы были способны, за исключением свержения союзного правительства, но гарантирующее свободное политическое соперничество. Если оно будет отвергнуто, мы бы остановили вывод войск и установили бы блокаду Северного Вьетнама, заминировав его порты и, возможно, разбомбив его железнодорожные связи с Китаем. Целью стало бы скорейшее достижение компромисса на переговорах. При планировании и подготовке миссии Вэнса было выработано детальное мирное предложение, а я в сентябре и октябре собрал доверенную группу членов моей команды в ситуационной комнате в Белом доме для изучения военной стороны монеты. Наша нынешняя стратегия заключалась в том, чтобы найти тонкую грань, как сказал я своим сотрудникам, между слишком быстрым уходом, предназначенным для убеждения Ханоя в нашей решимости, и выходом слишком медленным, нацеленным на успокаивание американской общественности. Предположим, что президент утратил доверие к этой политике и что не готов капитулировать, как он мог бы добиться быстрого завершения? Я попросил военный план, предназначенный для того, чтобы оказать максимально возможное воздействие на военный потенциал противника. Я также попросил дать оценку дипломатических последствий и сценарий окончательных переговоров.
План операции получил название «Утиный крючок»[106], причины такого названия мне непонятны до сих пор. Гельмут Зонненфельдт и Джон Холдридж подготовили анализ вероятной советской и китайской реакции на масштабное возобновление боевых действий. Правовые и дипломатические оценки были готовы. Роджер Моррис, Тони Лейк[107] и Питер Родман работали над проектом речи президента (части которой были позднее использованы 3 ноября). Объединенный комитет начальников штабов разработал план минирования северовьетнамских портов и гаваней, а также ликвидации 29 целей военного и экономического значения в ходе воздушных налетов, которые должны были продолжаться четыре дня. Планом также предусматривались периодические налеты в период от двух до трех суток, если Ханой продолжил бы избегать серьезных переговоров. Намеченная дата выпадала на 1 ноября 1969 года, первую годовщину понимания о прекращении бомбардировок, которое обещало нам «быстрые и продуктивные» переговоры.
