Новая администрация была полна решимости выполнить обещание Никсона. Министр торговли Морис Станс и помощники Белого дома Роберт Эллсуорт и Питер Фланиган хотели вступить в конфронтацию с Японией немедленно и получить добровольное согласие уменьшить японский текстильный экспорт. Новичок и любитель в сфере политики, я не считал целесообразным выделять одну отрасль промышленности для особого рассмотрения до завершения всех наших политэкономических исследований. По этой причине стал затягивать вопрос, прикрываясь процедурой принятия решения СНБ. Скоро меня наставили на путь истинный: Никсон сказал мне во вполне определенных выражениях, что он имеет в виду и хочет получить текстильное соглашение и что я как помощник президента должен помогать достижению этой цели. Легко было это сказать, чем сделать, поскольку я был полным профаном в этой области. Мне пришлось выучить весь словарь международной торговли, такие термины, как «методы субсидирования экспорта», как, впрочем, и скрытые сложности «пороговых уровней» (на которых ограничения вступают в силу), и «категории» (которые подвергнутся ограничениям). И все это я, к счастью, успешно забыл. Единственной вещью, прочно осевшей в моей голове, было благоговение наших экономических экспертов перед лицом японской изобретательности, которое заставляло их настаивать на включении каждой мыслимой категории текстиля в переговоры; они были убеждены, что, если что-то выпадет и будет упущено, то хитрые японцы непременно используют лазейку, чтобы уклониться от всего соглашения.
К моему сожалению, а впоследствии и к печали, меня, просто как из катапульты, бросили на эти переговоры. Моя роль состояла в том, чтобы использовать авторитет президента на позициях, переданных мне Морисом Стансом и Питером Фланиганом. Я мог только передавать, а не договариваться. На этот раз, если бы я отказался от навязанной позиции, у меня не было бы никакого интеллектуального плацдарма. Так произошло на более поздних переговорах с Помпиду по денежным вопросам, и это заставило меня быть непоколебимым: без отходных позиций или из-за соблазна проявить творческую изобретательность с моей стороны, только противоположная сторона могла пойти на уступку, если она хотела получить соглашение.
Мое участие началось тогда, когда Сато в хорошей японской традиции выпустил в качестве разведчика личного друга, как своего, так и моего, у которого не было официального положения в японском правительстве. Неофициальное лицо вело переговоры с некомпетентным лицом. Оба лица, и эмиссар, и я, легко могли быть дезавуированы. Вскоре мы создали замысловатую пьесу в стиле театра Кабуки. 18 июля эмиссар Сато пришел на встречу со мной. Мы тогда установили секретный канал, обходящий бюрократический аппарат обеих стран (за исключением того, что в данном случае в силу моего невежества по данной тематике у меня были ключевые игроки с нашей стороны, которые получали подробную информацию). Сато хотел достичь взаимопонимания с Никсоном по основополагающим принципам, как по ядерной проблеме, так и по текстилю. Если бы основные вопросы были урегулированы, чиновники с обеих сторон получили бы распоряжение проработать детали. Я позвонил Никсону и рассказал ему о подходе Сато. Он был полон энтузиазма: «Давайте попытаемся все это уладить и не валять дурака с Государственным департаментом».
Никсон всегда был дальновидным в отношениях с Японией. В 1967 году в журнале «Форин афферс» в статье «Азия после Вьетнама» он написал:
«Не доверять Японии сегодня, когда у нее есть собственные вооруженные силы и обязанности по своей обороне, означало бы делать ее народ и правительство беспомощным, что, какими бы ни были причины в болезненной недавней истории, плохо сочетается с той ролью, которую Япония
И в той же самой статье концепция Никсона относительно важной роли Японии в региональной безопасности имела также отношение к его взглядам на эволюцию роли США:
«Устав от войны, приходя в уныние от союзников, разочаровавшись в помощи, будучи в ужасе от внутренних кризисов, многие американцы прислушиваются к призывам к новому изоляционизму. И они не одиноки; существует тенденция во всем западном мире уйти в себя, уйти в изоляцию и заниматься своими узко местническими интересами – это так опасно. Но не может быть ни мира, ни безопасности для поколения, если только мы не признаем сейчас солидность сил, работающих в Азии, где проживает более половины населения земли и где находится самый большой взрывоопасный потенциал».
Я провел несколько дней, занимаясь нашими проблемами с эмиссаром до того как отбыть вместе с президентом в поездку на приводнение «Аполлона-11» и по всему миру. Мы договорились относительно общих форм текстильного урегулирования, которые должны будут обсуждаться по дипломатическим каналам. Ядерный вопрос был отложен для последующих рассмотрений.
