Порой события, сводящие на нет намерения игроков, выходят из-под контроля. Как только египетская армия заменила войска ООН на собственных границах, у Израиля не оставалось иного выбора, как провести мобилизацию, потому что территория Израиля слишком мала, чтобы самортизировать первый удар. А как только Израиль провел мобилизацию, решение воевать следовало принять в течение нескольких недель, поскольку его экономика не могла выдержать неопределенную утрату рабочей силы, занятой мобилизацией, но он не мог провести и демобилизацию, имея египетскую армию на своих границах. Международная дипломатия действовала своим неторопливым ходом. Зондаж следовал за консультациями и заверениями; государственные деятели в мире обсуждали различные формулировки с целью преодоления объявленной блокады Тиранского пролива. Не ведущие ни к чему обмены шли безрезультатно, пока Израиль не уничтожил египетские военно-воздушные силы одним ударом во время неожиданного нападения утром 5 июня. Война закончилась через шесть дней, Израиль оккупировал территории в Египте, Сирии и Иордании – Синайский полуостров, Голанские высоты и Западный берег реки Иордан. Новые захваченные территории в три раза превосходили размеры самого Израиля.
Арабский радикализм рос в геометрической прогрессии после войны 1967 года. Политикой Египта, ключевой арабской страны, и поистине большинства арабского мира по-прежнему руководил непостоянный Насер. Растущее присутствие палестинских повстанцев в Иордании угрожало самому существованию умеренного прозападного хашимитского короля Хусейна. Волнения со стороны аналогичных групп не давали Ливану сформировать правительство на протяжении почти всего 1969 года. Советский Союз внедрился довольно прочно в регионе, направляя массированные военные поставки в Египет, Ирак и Сирию. Арабские страны, находящиеся на линии фронта с Израилем, разорвав свои связи с Соединенными Штатами в 1967 году, стали зависеть от советской поддержки, как дипломатической, так и материальной. Какой бы ни была формальная советская дипломатическая позиция, их поставки оружия укрепляли ирредентистские и бескомпромиссные штрихи арабской политики, выраженные встречей в верхах Лиги арабских государств в Хартуме в конце августа 1967 года в единогласном объявлении «трех нет» – «нет мира с Израилем, нет переговоров с Израилем, нет признания Израиля».
Постепенно некоторые сегменты арабского мира стали понимать, что непримиримость приведет к сохранению израильской оккупации захваченных территорий. Если Сирия отказалась от переговоров, то Египет и Иордания предприняли пробные осторожные заходы в направлении достижения какой-то формы договоренности. Они требовали ухода Израиля на границы периода до 5 июня 1967 года, но демонстрировали готовность рассматривать заявления о ненападении, о праве каждого государства на безопасное существование и признание Израиля. Это хотя и ознаменовало квантовый скачок от враждебности, характерной для арабского подхода на протяжении двух десятилетий, но было совершенно недостаточным с точки зрения заявленных Израилем требований: прямые переговоры без посредников, безопасные и признанные границы (эвфемизм изменения границ), открытые для торговли и туризма, и гарантия свободного судоходства по международным водным путям. Даже умеренные арабы не согласились бы не на что иное, кроме полного ухода с захваченных территорий, и они отвергали прямые переговоры. (По крайней мере, открыто. Иордания фактически поддерживала секретные прямые контакты с Израилем в тот период.) Радикальные арабы отвергали мирный процесс на любой основе. Палестинская террористическая организация боевиков Аль Фатах в программном заявлении в октябре 1968 года отвергала «все компромиссы, имеющие целью прекращение вооруженной борьбы», предостерегала арабские правительства от следования по такому пути и заявляла о себе как о «свободном, открытом, несектантском, нерасистском обществе в Палестине»[135], – другими словами, кладя конец существованию Израиля.
