Когда новая администрация приступает к работе, в порядке вещей, что они «примутся» за важные международные проблемы; новые президенты всегда упрекают своих предшественников в том, что они оставили в наследство проблемы, которые не были окончательно «урегулированы». Любому американскому руководителю трудно принять тот факт, что в некоторых конфликтах противостоящие друг другу позиции просто-напросто непримиримы. И, действительно, когда нет готовности к компромиссу, настаивание на преждевременном решении вопроса только усилит незащищенность и нестабильность; события, которые надо было бы притормозить, могут быть ускорены; придается толчок давлению, которое потом трудно контролировать. Каждая новая администрация должна понять, – часто на собственном горьком опыте, – что одной из самых трудных обязанностей в деле формирования политики является терпение в поисках выбора нужного момента для решительного действия.
Многие соблазны в плане «что-то предпринять» ожидали новую администрацию, когда она пришла к власти. В начале февраля 1969 года израильские источники сообщили, что имело место 1288 случаев саботажа и терроризма за полтора года с шестидневной войны до конца 1968 года: 920 случаев на иорданском фронте, 166 – на египетской границе, 37 – на линии прекращения огня с Сирией, 35 – на границе с Ливаном и 130 – в секторе Газа. Израильские потери за этот же период, как сообщалось, составили 234 человека погибших и 765 раненых из числа военного персонала, также 47 погибших и 330 раненых среди гражданского населения – поразительный итог для страны с населением в 2,5 миллиона человек. Это сопоставимо с цифрами 20 тысяч убитых и 100 тысяч раненых для страны размером с Америку. Израиль наносил ответные удары в виде воздушных налетов на бейрутский международный аэропорт 28 декабря 1968 года, а артиллерийские перестрелки через Суэцкий канал стали частым событием.
Приглашения к американскому дипломатическому участию не прекращались. В частности, два таких приглашения ожидали новую администрацию. 30 декабря Советы предложили мирный план для выполнения резолюции 242; он отражал арабское требование полного выхода Израиля и определение такого минимального по своему смыслу мира, что явно был обречен на провал. А 16 января 1969 года Франция предложила четырехсторонние консультации по Ближнему Востоку – между Соединенными Штатами, Советским Союзом, Великобританией и Францией.
На заседании СНБ 1 февраля мы должны были решить, как отвечать на эти инициативы, и в целом, уходить или нет от неактивной политики, которая была характерна для времени Джонсона. Очень быстро стало ясно, что Государственный департамент жаждет сам выступить с инициативой. Каким целям или стратегии послужило бы наше подключение, выяснялось бы только в результате переговоров. Госдеп считал, что наша обязанность заключается в том, чтобы помочь навести мосты между сторонами и нацелить их на компромисс при посредничестве Ярринга. Более того, поскольку стычки усиливались, как утверждалось в аргументации, мы не могли себе позволить оставаться безучастными. Все стороны в регионе открыто заявляли о том, что считают, что Соединенные Штаты могли сыграть важную роль в поисках урегулирования. Следовательно, как утверждали в Госдепе, нам действительно следует принять в этом деле активное участие. Был расчет на то, что общий подход мог бы быть достигнут среди заинтересованных сторон, как, впрочем, и среди внешних сил, благодаря одному только импульсу от переговорного процесса. Что касается советской проблемы, то Государственный департамент утверждал, что, поскольку Москва, как представлялось, получала выгоды от игры на напряженности, мирное урегулирование, непременно, разрушило бы эту стратегию. Такой курс, как минимум, стал бы проверкой истинных советских намерений.
