Теперь довод Государственного департамента был точно противоположным тому, в соответствии с которым зондаж преподносился президенту изначально. Если месяцем ранее утверждалось, что решение начать четырехсторонние переговоры не влекло за собой никаких обязательств по существу вопроса, то теперь заявлялось, что неофициальный зондаж не может долго вестись, за исключением тех случаев, когда имеется какой-то конкретный план, такой, как набор принципов. Заявлялось, что без выдвижения своих собственных идей мы застрянем с менее сбалансированными позициями, представленными остальными тремя державами. И мы должны проделать все это очень быстро. Государственный департамент настаивал на том, чтобы запланированный на середину марта визит израильского министра иностранных дел Аббы Эбана стал окончательной датой для президентского решения. Эбану следовало сказать, что мы планируем выйти с документом на четырехстороннем форуме и на переговорах с Советами. Процедура, которую я создал для того, чтобы замедлить ход вещей, была полностью исчерпана за менее чем четыре недели.
Мои взгляды не претерпели изменений в результате событий предыдущего месяца. 5 марта я написал президенту, обобщив все мои озабоченности:
«Все указывают на то, что от нас ожидают привести Израиль на любые переговоры. Арабы полагают, – ошибочно, но с неизменным постоянством, – что мы сможем заставить Израиль делать все, что захотим. Французы и англичане считают, что мы можем сделать больше, чем делаем. Вероятно, только Советы, – которые знают пределы собственного влияния в Каире и Дамаске, – реалистически понимают пределы нашего влияния в Иерусалиме, но они находят слишком много пропагандистских преимуществ в нашей поддержке Израиля, чтобы признать правду открыто.
И, тем не менее, все также говорят, что урегулирование в этом году маловероятно, как раз в силу того, что израильская политика в период после Эшколя и в год выборов строго ограничит способности Израиля к компромиссу.
Аргументы, обычно приводимые для того, чтобы попытаться достичь маловероятного, таковы: 1) сама по себе попытка будет служить стабилизирующим фактором на Ближнем Востоке, и 2) договоренность об урегулировании в этом году является единственным способом ослабить палестинцев. Но может создаться ситуация, в которой: 1) слишком активная попытка может ухудшить более положение дел, чем отказ от решительных всесторонних усилий в настоящее время, и 2) урегулирование фактически сможет усилить палестинцев и ослабить арабские правительства, которые признают его».
Наша дилемма состояла в том, что, если мы станем давить на Израиль, то тем самым поддержим арабских радикалов и советских клевретов, которые расценят это как оправдание их непримиримости и связи с Советами. По аналогичной причине такое давление может подтолкнуть Израиль на экстремальные действия или, по крайней мере, занять круговую оборону и отказаться вообще от каких-либо уступок. Если, с другой стороны, нам не удастся надавить на Израиль, вина за тупик падет на нас. В том случае, когда Израиль согласится с компромиссными условиями, палестинцы тогда, вполне возможно, заблокируют урегулирование при поддержке сирийцев и иракцев. Умеренные арабские правительства, которые согласятся на урегулирование, попадут под удары радикалов. Хусейн и даже Насер станут уязвимыми. Результатом будет не просто провал переговоров, а растущий хаос и новая опасность войны. Другими словами, с учетом влияния и непримиримости Советов, воинственности Насера и силы федаинов, как я утверждал, Ближний Восток не готов для всеобъемлющей американской инициативы.
