Роджерс утверждал, что выдвижение детального плана улучшит нашу позицию, даже если он будет отвергнут. По его мнению, нет иного способа проверить возможность урегулирования, не проверив на практике египетские, советские и израильские взгляды. В силу этого Государственный департамент предложил на президентское одобрение проект детального плана мирного урегулирования между Египтом и Израилем, основанный на границах, предшествовавших 5 июня 1967 года. Проект иордано-израильского мирного соглашения должен был последовать вскоре.
Я высказал президенту свои серьезные сомнения. Я предсказывал, что этот план вызовет гневные возражения с обеих сторон. Границы будут совершенно неприемлемы для Израиля, а арабы – при нынешнем состоянии образа мысли Насера – будут не готовы взять на себя необходимые обязательства по обеспечению мира. План не улучшит наших отношений с арабами; он усилит советские позиции; Советы и его клиентура первыми получат выгоды от того, насколько далеко они нас подтолкнули, а потом обвинят нас в том, что мы не идем достаточно далеко и не толкаем Израиль на позиции, на которые обещали его довести.
Эти вопросы обсуждались перед президентом на заседании СНБ утром 25 апреля. Президент, разрывающийся между предупреждением в моей памятной записке и давлением со стороны своего бюрократического аппарата, избежал принятия решения. Вместо этого он попросил меня после всего поработать с Сиско по совершенствованию предложения Госдепа для того, чтобы ослабить опасности, которые я предвидел. Документ после пересмотра был одобрен президентом 5 мая. Изменения носили преимущественно косметический характер. Было известно, что президент не был готов резко и напрямую заблокировать шаги своего Государственного секретаря по Ближнему Востоку. Мое влияние было слабым. В новом варианте Соединенные Штаты неожиданно не стали представлять всеобъемлющий план для египетско-израильского урегулирования; скорее, их условия станут выдвигаться в серии переговоров между Сиско и Добрыниным. Кроме того, Соединенные Штаты не стали связывать себя с самого начала с подталкиванием Израиля в направлении израильского ухода из Синая; скорее, формулировки по границам оставались двусмысленными, причем уход на довоенные линии границы «не обязательно исключался» как вариант. Такого рода изменения могли только задержать – они не могли остановить – пресс Государственного департамента; коль скоро президент одобрил окончательную позицию, ее так или иначе должны были выдвинуть.
Все это было тем более верным, что Джо Сиско не верил в неспешные переговоры. Как только президент одобрил пересмотренную стратегию, он приступил ко второму раунду переговоров с Добрыниным. Сиско не тратил зря время, начав 6 мая и завершив их к 9 июня. Сиско быстро выдал по частям позиции Соединенных Штатов по ключевым вопросам. Вскоре стало очевидно, что Советы не собирались принимать их и неизбежно стали бы просить большего. Например, мы настаивали на прямых арабо-израильских переговорах на какой-то стадии. Добрынин хотел это не акцентировать. По границам мы стояли на том, что прежняя международная граница между Египтом и подмандатной территорией Палестины «не обязательно исключалась». Советский Союз требовал полного ухода к довоенным границам без каких-либо изменений. Мы приветствовали демилитаризацию всего Синая; Советы этого не делали. Мы настаивали на свободе судоходства через такие международные водные пути, как Тиранский пролив или Суэцкий канал, в то время как Советы строили свою позицию на отсылки к Константинопольской конвенции 1888 года, ссылка на которую носила двусмысленный характер в случае применения к нынешним обстоятельствам. Имели место также расхождения по вопросу о беженцах. 11 июня Добрынин пожаловался мне о новом тупике; он сетовал на отсутствие точности в работе Сиско, в частности, на его «абстрактные» формулировки по границе, как это назвал Добрынин (что, по крайней мере, показывало мне, что Джо придерживался данных ему инструкций).
Все это время Израиль в своей неподражаемой манере давал понять, что их неудовольствие в связи с новой американской инициативой нарастает. И это происходило как раз тогда, когда Добрынин нападал на наши формулировки с позиций арабской стороны. 13 мая посол Рабин поинтересовался целями этого нового американо-советского диалога и выразил особую озабоченность тем, что мы могли уступить по вопросу о границах. Он подверг критике также и другие положения. Израиль по-прежнему предпочитал вести прямые переговоры с арабами. Премьер-министр Голда Меир направила прочувственное письмо президенту Никсону, повторяя свою озабоченность тем, что Соединенные Штаты наносят вред переговорам предопределением исхода по основным вопросам. Для того чтобы ситуация не вышла из-под контроля, Рабин предложил пригласить г-жу Меир в Вашингтон в самое ближайшее время. Мы не были готовы к немедленной встрече. Я заполучил приглашение от президента г-же Меир посетить США осенью этого года.
