Сиско посетил Москву с 14 по 17 июля. Его обсуждения стали повтором обменов предыдущих двух месяцев. Даже он вернулся настроенным скептически по поводу советской гибкости и намерений. Он доложил президенту о том, что не нашел никаких свидетельств того, что Советы готовы надавить на Насера по ключевым вопросам мира и прямых переговоров. Они считали Насера своим главным инструментом на Ближнем Востоке; они не желали рисковать ни его политической позицией, ни собственным влиянием на него, требуя от него заключить мир на условиях, отличающихся от его собственных. Вместо оказания давления на Насера их стратегия, как представляется, состояла в том, чтобы твердо стоять на своем и разрушать нашу позицию до той степени, когда мы станем готовы навязать их условия Израилю. Сиско пришел к выводу, на мой взгляд, правильному, что мы тоже должны твердо стоять на своем.
Миссия Сиско привела к приостановке всяческих порывов к инициативам ровно на два месяца. Хотя на какое-то время между Белым домом и Государственным департаментом установилось редкое взаимопонимание относительно этой паузы, дипломатическая активность, как можно было ожидать, возобновилась этой осенью. Прибытие иностранных высокопоставленных лиц, включая участников ближневосточного спора, на Генеральную Ассамблею Организации Объединенных Наций создаст стимул, равно как и возможность для новой попытки.
Так оно на самом деле и было, поскольку в августе столкновения вновь вспыхнули на всех фронтах, и они были особенно опасными вдоль Суэцкого канала. Они не утихли в результате сожжения мечети Аль-Акса в Иерусалиме душевнобольным австралийцем. Арабы предсказуемо обвинили Израиль в этом деле; и Насер, и король Саудовской Аравии Фейсал призывали к священной войне за освобождение Иерусалима. Террористы угнали самолет авиакомпании «Транс Уорлд Эйрлайнз» в Дамаск, где израильские пассажиры удерживались в течение нескольких недель. Израильская партия труда, активизировавшаяся к осенним выборам, объявила о своем намерении удерживать часть оккупированных территорий, независимо от мирных условий.
Такая мрачная картина требовала очередного пересмотра политики. Он принял обычную форму в виде нажима Госдепа в плане выдвижения инициативы и моего требования предварительной выработки четкой стратегии. Громыко прибывал на сессию Генеральной Ассамблеи ООН. Роджерс и наш представитель в ООН Чарльз Йост просили Никсона дать разрешение выдвинуть американское одобрение границ 1967 года, при условии обеспечения удовлетворительных гарантий безопасности. Сиско занял более осторожную позицию.
Такого рода давления иллюстрируют то, что я считаю, является основополагающими принципами выработки внешней политики США. Коль скоро существуют запасные варианты позиции, – хотя и застрахованные разными оговорками, – они будут выдвинуты, так или иначе, вначале в виде частных комментариев и утечек в прессу, а в конце концов в виде официального предложения. Президент, который дает «добро» на запасные варианты в надежде на то, что ему никогда не придется столкнуться с их последствиями, неизбежно окажется разочарованным. Само наличие запасного варианта разрушает прочность поддержания одобренной позиции. И процесс усиливается, если бюрократические прерогативы и самолюбие отдельных личностей завязаны на отходные позиции и расчеты на их успех.
В силу этого уже знакомые дебаты разгорелись с новой силой, на сей раз на заседании СНБ 11 сентября. Представители государственного департамента утверждали, что без выдвижения нами запасного варианта продвижение вперед невозможно (довод, который, если его приводить достаточно настойчиво, непременно завел бы нас прямиком к советской позиции по каждому вопросу). Я подверг сомнению разумность такого предложения, которое обязательно было бы отвергнуто Израилем и которое могло бы даже не быть принято Египтом, поскольку зависело фактически от условий достижения мира, ранее уже отвергавшихся. В ходе следующего раунда, если бы мы придерживались этого курса, на нас неизбежно стали бы давить с тем, чтобы мы смягчили нашу позицию даже еще больше, а затем навязали ее Израилю.
