Передавая это предложение Госдепа президенту, я еще раз повторил уже надоевший к этому времени рефрен по поводу того, что все такого рода действия окажутся бесполезными. Немыслим ни один план, который мог бы преодолеть пропасть между двумя сторонами: «Решения не может быть без массированного давления на Израиль. Более чем вероятно, что все это приведет к усилению антагонизма между обеими сторонами. Этот план может даже вызвать войну». Я опасался того, что Израиль, разочаровавшись, может нанести превентивный удар или что арабские страны склонятся к враждебности, если мы не сможем навязать наши предложения. Любая американская инициатива, которая провалится, играла бы на руку Советам и усиливала бы радикалов.
Никсон назначил заседание СНБ на 10 декабря для рассмотрения нашего курса. До этого никаких новых предложений не должно было выдвигаться. Госсекретарь Роджерс, однако, запланировал всеобъемлющее открытое заявление по ближневосточной политике в речи 9 декабря. Это был странный выбор дат, поскольку речь должна была бы быть произнесена за день
Итак, Роджерс выступил вечером 9 декабря на конференции группы «Гэлакси» по вопросам образования для взрослых, несомненно, известной группы, настоятельная потребность которой в заявлении по Ближнему Востоку продолжает оставаться непонятной для меня. Обращение стало известно как «план Роджерса». Роджерс подчеркивал, что наша политика носит сбалансированный характер и что обе стороны должны пойти на уступки. И он выдвинул положения, которые Сиско и Йост выдвигали на двух– и четырехсторонних форумах. Роджерс настаивал на том, что условия и обязательства мира были определены в конкретных формах по таким вопросам, как свобода судоходства и суверенитет; надежные меры безопасности должны быть разработаны сторонами при содействии посла Ярринга. Но привлекла всеобщее внимание его формулировка по территориальному вопросу:
«Мы считаем, что в то время как должны быть установлены и согласованы признанные политические границы, любые изменения предшествовавших линий разграничения не должны отражать значимость завоевания и должны быть сведены к несущественным поправкам, которые необходимы для поддержания взаимной безопасности. Мы не поддерживаем экспансионизм. Мы считаем, что войска должны быть выведены, как это предусмотрено резолюцией. Мы поддерживаем безопасность Израиля, а также и безопасность арабских государств».
Применив эти принципы к египетско-израильскому соглашению, Роджерс продолжал предлагать вывод израильских вооруженных сил на международные границы между Израилем и Египтом.
В течение нескольких часов речь подверглась критике. Как раз по той причине, что в ней содержались элементы, отвергавшиеся обеими сторонами, она непременно должна была подвергнуться нападкам со всех сторон. Арабская пресса, преимущественно египетская, отнеслась к речи как американскому трюку, нацеленному на то, чтобы показать арабам беспристрастность Соединенных Штатов, а также подорвать советско-египетские отношения. Советы вначале опубликовали довольно миролюбивое заявление, в котором говорилось, что речь Роджерса очень сильно «запоздала»; реальной проблемой был вопрос о том, смогут ли Соединенные Штаты заставить Израиль уйти. Позднее «Правда» стала писать в унисон с египетской реакцией и отвергла речь как американскую попытку замаскировать свою необъективную позицию в отношении Израиля. На следующий день после речи израильский кабинет отверг все усилия извне по установлению границ; премьер-министр Меир сказала, что Роджерс занимался «морализаторством» и что крупные державы не могут устанавливать мир от имени остальных стран. На конференции президентов основных американских еврейских организаций была выражена «серьезная озабоченность»; члены конгресса включились в дискуссию. Абба Эбан был направлен в Вашингтон вновь для переговоров с американскими официальными ли-цами.
