Я обобщил наш подход в служебной записке президенту. Она была составлена в марте 1970 года, но уместна именно здесь. Никсон спрашивал меня о том, необходимо ли по-прежнему американское лидерство в атлантических делах в свете прогресса в европейской интеграции. Ясно, что ему нужны были подтверждения. Он вырос на убеждениях, присущих поколению Артура Ванденберга, которое поддержало в лице обеих партий беспрецедентный союз с Европой. Вопрос Никсона принадлежал к той категории, что и его периодические размышления по поводу отказа от выдвижения на второй срок. Спрашивая о своем политическом будущем, он по-настоящему ждал подтверждения относительно своей незаменимости. В том же, что касается Европы, он рассчитывал услышать от меня подтверждения кредо его политического ученичества: о том, что американское лидерство остается центральным.
Я решил не выдвигать никаких аргументов для того, чтобы вынести этот вердикт. Он являлся краеугольным камнем моих собственных убеждений. Американский вес и американское лидерство были по-прежнему необходимы, как я аргументировал, потому что, несмотря на весь их экономический прогресс, европейцы просто-напросто не выработали еще внутреннюю связь, внутреннюю стабильность или твердое намерение противостоять мощи Советского Союза. Единство альянса, как я написал, требовало от Соединенных Штатов трех вещей.
Во-первых, мы должны оставаться трезвыми в наших делах с Советским Союзом. Если мы будем излишне импульсивными, европейские страны станут опасаться американо-советского сговора. А это заставило бы их умножить свои собственные инициативы, возможно, выйдя за пределы благоразумия, защищать себя своими собственными договоренностями с СССР. Но, как ни парадоксально, то же самое произойдет, если Соединенные Штаты останутся в окопах «холодной войны». В таком случае европейские руководители будут иметь соблазн представить себя перед своей общественностью в роли «посредников» между воинственно настроенными сверхдержавами. Соединенным Штатам необходимо проводить осторожную политику в отношении Советского Союза: достаточно сильную, чтобы поддерживать интерес к совместной обороне, и достаточно гибкую, чтобы не допустить бегства наших союзников в Москву.
Во-вторых, мы должны быть скрупулезными на наших с ними консультациях. Наши союзники должны быть уверены в том, что их жизненно важные интересы будут защищены на таких переговорах, как переговоры по ОСВ. Если наше поведение не будет безупречным, мы не сможем требовать от европейцев придерживаться высокого уровня стандартов межсоюзнических консультаций взамен. В-третьих, мы должны избегать односторонних сокращений американских сил в Европе, независимо от финансовых ограничений исполнительной власти или новых настроений изоляционизма в конгрессе. В этом заключается главное испытание нашего лидерства, потому что значительные сокращения, вне зависимости от их причины, серьезно подорвали бы НАТО и содействовали бы росту тенденций подчинения Советскому Союзу.
Таковы были принципы, которые мы стремились применить в наших отношениях с нашими атлантическими союзниками. Нам не всегда все удавалось. Но первые несколько лет работы Администрации Никсона были свидетелями обнадеживающего развития.
Будучи верны обещаниям Никсона, данным во время его первой поездки в Европу в начале 1969 года, мы проводили интенсивные консультации с союзными странами в последующие месяцы. В марте 1969 года Никсон встретился в Вашингтоне с канадским премьер-министром Пьером Трюдо. Отношения Канады с НАТО всегда носили особенный характер. В отличие от европейских стран она не подвергалась прямой угрозе. В отличие от Соединенных Штатов она не могла играть решающую роль в общей обороне. Канадский вклад в дело обороны был незначительным по сравнению с вкладом, вносимым крупными европейскими державами или Соединенными Штатами. Связи Канады в силу этого носили, главным образом, сугубо символический характер. Она была готова поддержать принцип коллективной безопасности, предоставляя некоторое количество военной силы; в то же самое время она активно выступала за ослабление напряженности.
