В 1969 году нам удалось приглушить фактически большую часть напряженности, унаследованной нами в рамках Североатлантического союза. Глубокое почтение Никсона к де Голлю было встречено взаимностью. Де Голль, несомненно, не изменил своим основным принципам, но больше не продвигал их с таким упорством. Прием, оказанный Никсону во Франции, присутствие де Голля на ответном банкете в Американском посольстве, его благородный жест приезда на похороны президента Эйзенхауэра – все это помогало ослабить существовавшую напряженность. Улучшение франко-американских отношений, в свою очередь, привело к тому, что особые англо-американские отношения оказались не таким уж существенным препятствием на пути британского членства в Общем рынке. Эти тенденции усилились, когда президент де Голль неожиданно ушел в отставку 27 апреля 1969 года. Он потерпел поражение на двух референдумах в основном по второстепенным вопросам, один из которых касался структуры местных правительств во Франции, а второй реформ сената. Уход в отставку из-за таких дел вызвал подозрение в том, что референдумы были устроены, по крайней мере, частично, для того, чтобы де Голль мог получить предлог уйти со своего поста. Он совершил великие подвиги, которых требовали критические моменты, приведшие его к власти. Он укрепил новые политические институты. Он добился деколонизации Французской Африки, сохранив уверенность Франции в себе и ее престиж в бывших колониях. Едва преодолев зарождающуюся гражданскую войну, он восстановил французскую гордость, дав ей главную роль в политике Европы и западного альянса. Его вызов Соединенным Штатам преследовал в большей степени цель укрепить уверенность Франции в своих силах.
Но студенческие беспорядки 1968 года потрясли де Голля. А проблемы, вставшие перед ним после этого, не были такого масштаба, который он считал бы соответствующим его представлениям о себе самом. Для обеспечения роста экономики, распределения ограниченных ресурсов между соперничающими заявителями, организации и управления бюрократическим государством – то были задачи для тех, кого он полупрезрительно называл завхозами-интендантами, а не для героических фигур. Референдум 17 апреля предоставил возможность для решительного ухода вместо медленного разрушения авторитета, чего он так боялся. После этого наступило одиночество, так как де Голль удалился в свое имение в Коломбэ. Он не встречался с политическими деятелями, не делал никаких заявлений, работал над своими мемуарами и ждал смерть.
После отставки де Голля я написал президенту кое-какие наработки того, что я представлял себе возможными последствиями. Я предполагал, что Жорж Помпиду проявится как преемник де Голля в более сложной политической обстановке. Де Голлю удавалось стоять над партиями, апеллируя к правым с умеренной внутренней программой, а к левым со своей независимой внешней политикой. Я считал наиболее вероятным, что в будущем французская политическая жизнь будет отличаться наличием «крупной хорошо организованной Коммунистической партии на крайне левом фланге и постоянно меняющимся сочетанием левых, центристских и правых партий, правящих на основе узкого консенсуса, который мало что дает в плане позитивных программ». Я предвидел мало перемен в существе внешней политики Франции, хотя ее стиль мог стать более покладистым. В долгосрочном плане, однако, я считал, что «французская внешняя политика может стать такой, с какой нам будет трудно ужиться. При менее решительно настроенном правительстве левые вполне смогут занять положение, – что так присуще западноевропейским демократиям, – позволяющее им осуществлять вето на инициативы во внешней политике, которые им не будут нравиться». Эти предсказания оказались, если не совершенно ошибочными, то, в лучшем случае, преждевременными. Помпиду, как оказалось, был сильным, решительным и властным президентом, по крайней мере, до последнего года пребывания у власти, когда он страдал от страшной болезни (он умер в 1974 году).
Во время ухода де Голля было проведено межведомственное исследование под председательством Государственного департамента, и был подготовлен вдумчивый аналитический документ, в котором предсказывалось, что Помпиду отойдет неспешно и тихо от оппозиции британскому членству в Общем рынке; он ускорит улучшение отношений с Соединенными Штатами, которое началось уже при де Голле. Я рекомендовал, чтобы мы не предпринимали никаких конкретных инициатив во время французской президентской избирательной кампании. Предпочтительнее было продолжать расширять, «в соответствии с недавними усилиями со стороны США по наполнению практическим содержанием более тесного сближения с Францией», и поощрять «осмотрительно любое изменение в направлении подхода Франции на более активное сотрудничество с НАТО».
