Но если эти рассуждения были верны, мы оказывались перед лицом почти неразрешимой дилеммы. Если использование наших стратегических сил оказывалось слишком рискованным делом и если война с применением тактического ядерного оружия, возможно, закончится нашим поражением, мы фактически отказываемся от серьезной обороны Европы. Разумеется, кто-то может заявить, – и многие это делают, – что страны, объединенное население и валовой национальный продукт которых, по меньшей мере, в три раза превышает показатели Советского Союза, должны быть в состоянии построить оборону обычными вооружениями и войсками против Варшавского пакта. Трудность состояла в том, что ни один член альянса, включая сами Соединенные Штаты, не был готов предпринять это усилие. (В ходе подготовки к заседанию СНБ 10 сентября мои сотрудники подсчитали, что дополнительная стоимость по обороне Европы обычными силами составит 12 млрд долларов в год только для одних Соединенных Штатов, именно тогда, когда конгресс настаивал на значительных сокращениях нашего оборонного бюджета.) Не было также никаких перспектив в плане того, что европейцы станут наращивать свои собственные усилия сверх необходимых для обеспечения устойчивой обычной обороны. Они находились под внутренним давлением и должны были демонстрировать прогресс в деле разрядки напряженности. Крупное наращивание оборонных расходов было невозможно с политической точки зрения. И европейцы были убеждены в том, что любой рост их обычных сил только приведет к дальнейшему сокращению американских войск. Результатом, по их ощущениям, стал бы снизившийся уровень ядерной защиты при замораживании потенциала обычной обороны.
Такая цепочка рассуждений привела премьер-министра Вильсона к утверждению во время европейского визита Никсона о том, что он полностью за новую стратегическую доктрину, при том условии, что она не приведет к крупному увеличению расходов на оборону. Сомнения де Голля по поводу того, что Советы промаршируют «на запад», отражали по существу те же самые взгляды. Он был убежден в том, что, даже если Советы на первом этапе добьются успеха, Соединенные Штаты не будут иметь иного выбора, кроме как использовать
Правительство Соединенных Штатов решило заняться в 1969 году пересмотром стратегии НАТО. По существу мы увидели четыре альтернативы:
• Символические американские войска в Европе, действующие как «первая линия заграждения».
• Тактика обороны с применением обычных вооружений, способной на краткосрочную оборону (90 дней) без применения ядерных вооружений в Европе. (Это была действовавшая на тот момент стратегия НАТО.)
Ниже следует полный текст послания:
• Долговременная оборона при помощи обычных сил, достаточная для защиты Европы на неопределенный срок без применения ядерных вооружений против противостоящих постоянных сил Варшавского договора.
• Всеобщая оборона с применением обычных вооружений, которая позволила бы нам отразить нападение со стороны Варшавского договора в условиях полной мобилизации.
При анализе этих четырех видов стратегии стали резко заметны все наши ограничители. Концепция первой линии заграждения была отвергнута. Она противоречила нашему требованию выиграть время для обдуманного решения по такому судьбоносному вопросу, как начинать или нет ядерную войну, а значительное сокращение войск, которое она подразумевает, деморализовало бы наших европейских союзников. Долговременная оборона Европы при помощи обычных сил также была отвергнута. До заседания СНБ 10 сентября я обратил внимание президента на то, что все наши ведомства, за исключением объединенного командования начальников штабов, полагали, что наши союзники по НАТО выступили бы против этой стратегии, потому что она предполагала бы длительный сухопутный конфликт в Европе и тем самым разрушала бы доверие к нашему намерению использовать ядерные силы при обороне Европы. Это было даже еще больше верно для четвертого варианта – всеобщей обороны. Анализ бюджетных расходов этих четырех видов стратегии еще больше ограничивал наши предпочтения. Долговременная оборона при помощи обычных сил заставила бы нас либо отказаться от
