Лэйрд, Паккард и я утешали друг друга решимостью сделать все от нас зависящее, чтобы устранить нехватку в последующие годы, – годы, которые не охвачены текущим бюджетом. К сожалению, на то время все давление шло в противоположном направлении. Решение двигаться к комплектуемой по вербовке добровольной армии еще больше сократило закупки вооружений. Оно привело к увеличению платежной шкалы, так что почти 60 процентов нашего военного бюджета шло на выплату содержания (по сравнению примерно с 30 процентами в Советском Союзе), оставляя гораздо меньшую часть на закупки новых вооружений. И, несмотря на существовавшие материальные стимулы, возникала нехватка личного состава. К ноябрю 1970 года в войсках США в Европе был недокомплект в 17 тысяч человек по сравнению с установленным числом; почти две трети этого сокращения произошли в период с июля.
А обеспечение даже существующих войск сталкивалось со все возрастающими политическими препятствиями. Сенатор Майк Мэнсфилд, лидер сенатского большинства, теперь использовал восточную политику Брандта для оправдания значительных сокращений наших войск в Европе[142]. С каждым ослаблением напряженности возрастало давление в пользу сокращений войск, которые как раз и делали такое ослабление возможным. Некоторые ратовали за сокращение американского военного присутствия в Европе, потому что они полагали, что оно больше не требуется. Другие считали размещение наших войск за рубежом экономически невыносимым. Сенатор Стюарт Саймингтон именно это подчеркивал помощнику Государственного секретаря Мартину Хилленбранду:
«Народ Соединенных Штатов хочет видеть сокращение издержек, которые мы несем в Европе, и он думает и все экономисты, с которыми я разговаривал до этого, за исключением вас, считают, что это значительно и благоприятно скажется на экономике США»[143].
В конгрессе
Наши европейские союзники, осознавая свою военную уязвимость, будучи в равной степени обеспокоены по поводу опасений относительно американского отхода и политических рисков у себя дома из-за расширения своей обороны, наблюдали за нашими дебатами с плохими предчувствиями. Они одинаково страшились нашего ухода и боялись нашего давления на них в связи со строительством собственной обороны. Они выискивали пути выхода из создавшейся дилеммы, и нашли два, – по крайней мере, промежуточных – средства.
Оба были предложены в одной фразе президентского послания по вопросам внешней политики от 18 февраля 1970 года:
«Отказ от общего понимания по основополагающим вопросам безопасности улучшит в материальном плане нашу способность действовать разумно и реалистично с возможностями и давлениями в пользу перемен, с которыми мы сталкиваемся, включая предложения в нашей стране по значительному сокращению уровня войск США в Европе и возможности того, что сбалансированные сокращения войск могли бы стать предметом осуждений между Востоком и Западом».
Энергичный, способный и совершенно бесхитростный Генеральный секретарь НАТО Манлио Брозио интерпретировал фразу, составленную помощниками в аппарате как президентский сигнал к действию. Он предложил провести обзор оборонной политики НАТО как средство замедления выводов американских войск. И он был также локомотивом растущего интереса НАТО к переговорам с Востоком о взаимном сокращении войск в Центральной Европе – что в итоге стало известно как взаимные сбалансированные сокращения вооруженных сил и вооружений, или ВССВС. И оба были предназначены, – как Брозио откровенно признался Никсону, когда они встретились в частном порядке в Неаполе в сентябре 1970 года, – в качестве средств, нацеленных на то, чтобы притормозить односторонние американские решения. Предполагалось, что конгресс США не предпримет никаких бесповоротных мер до тех пор, пока эти две инициативы не будут изучены и выполнены. Возрождение идеи взаимных сокращений не было пристрастным обязательством в отношении этой неоднозначной цели, а было попыткой, – которой администрация совершенно не препятствовала, – предупредить односторонние американские сокращения.
