В силу всех этих причин мы пришли к выводу о том, что мы лучше всего сможем удержать альянс вместе, приняв принцип разрядки, но установив четкий критерий по определению ее курса. Во время своей поездки по Европе Никсон никогда не пытался читать проповеди своей администрации: мы готовы к эре переговоров, но останутся значительные элементы конфронтации; переговоры должны быть серьезными и конкретными, а не просто создающими определенную атмосферу. С этой целью жизненно важно сохранять атлантическое единство и мощь. Советы не должны даже и мечтать о расколе альянса выборочной разрядкой только с некоторыми союзниками, а не со всеми. Мы полны решимости создать такую основу, какая не позволит Советам решать только нужные им вопросы, навязывать свои определения разрядке или усыпить бдительность Запада.
Первой каверзной проблемой были переговоры по ОСВ. Когда Никсон стал президентом, одним из наиболее настойчиво используемых аргументов приверженцев ограничения стратегических вооружений было то, что этого очень хотят европейцы. И действительно, когда мы отложили переговоры в 1969 году для того, чтобы изучить варианты и увязать переговоры по ОСВ с другими вопросами, многие европейские руководители подчеркивали их настоятельность. Им это было легко делать, потому что это не требовало каких-либо решений за их счет. Как писал мне один из моих помощников после поездки в Европу: «Можно ожидать роста интереса к разрядке, хотя бы только по той причине, что думать о ней намного приятнее, чем о военных проблемах». Но неизбежная двойственность европейцев возникла тогда, когда переговоры, на которых так настойчиво настаивалось, стали на самом деле приближаться. Как только мы определили дату начала переговоров по ОСВ и стали информировать об этом наших союзников, они начали улавливать стратегические последствия этого шага. Соглашение между Советским Союзом и Соединенными Штатами по ограничению стратегических вооружений неизбежно закрепит стратегическое равновесие. Не будет никакой иной основы для переговоров. И действительно, наши разъяснения показали им, что приближается паритет даже
Британский представитель на брифинге Совета НАТО 30 июня задал вопрос: с учетом тенденции в деле развития вооружений обеих сторон является ли данный момент подходящим для переговоров. Западногерманский посол Рольф Паульс в беседе со мной 4 июля попал не в бровь, а в глаз: переговоры по ОСВ ознаменовали конец американского стратегического превосходства; Советский Союз разрушит наше преимущество либо путем собственного наращивания, либо путем переговоров. Я ответил, что не хотелось бы думать, что величайшая индустриальная держава в мире обречена на поражение в гонке вооружений. Однако из-за решений о военных закупках, приятых в 1960-е годы, тенденций в технологии, расколов из-за Вьетнама и крупнейших трудностей в получении одобрения со стороны конгресса на
Я так подытожил европейскую реакцию в записке Никсону от 10 июля:
«Правильно считать, что изначальный энтузиазм в отношении переговоров по ОСВ идет на убыль. Одна причина этого заключается в подспудной озабоченности из-за результатов соглашения по ОСВ. Некоторые страны со всей очевидностью опасаются того, что соглашение, основанное на паритете, приведет к тому, что Советский Союз окажется со значительным перевесом в обычных вооруженных силах в Европе, а общий чистый итог окажется таким, что общий сдерживающий фактор применительно к советским нападениям будет ослаблен. Существует также некоторая озабоченность, в основном среди немцев, что не будет поддерживаться увязка между переговорами по ОСВ и политическими делами».
К счастью для всех озабоченных, Советский Союз оттягивал с принятием даты, предложенной для начала переговоров. Это дало нам возможность завершить собственные внутренние исследования и достичь удовлетворительного понимания с нашими европейскими союзниками.
