Я рекомендовал президенту, что в таких обстоятельствах полностью отклонить советский заход приведет к нашей изоляции внутри НАТО. Но нам следует сделать так, чтобы наше согласие было обусловлено в принципе прогрессом по конкретным европейским вопросам, особенно по Берлину. В памятной записке от 8 апреля я написал:
«Без такого прогресса совещание, вероятнее всего, приведет к тому, что восточноевропейские страны объединятся вокруг жесткой советской позиции, в то время как западные участники будут соревноваться друг с другом в поисках путей «выхода из тупика». В итоге… будет иметь место тенденция к отсрочке перспектив окончательного решения европейских проблем. Исходя из этого, наш акцент должен быть сделан на необходимости переговоров по конкретным вопросам и на консультациях внутри НАТО, нацеленных на разработку согласованных западных позиций по таким вопросам».
Именно такой подход стал позицией Соединенных Штатов. Он был принят за основу на министерской встрече НАТО в апреле 1969 года.
Европейская безопасность, таким образом, была преднамеренно задвинута на медленную дорожку. До следующей министерской встречи в декабре никаких определенных шагов не могло быть принято; вопрос о совещании был увязан с конкретными вопросами. Обязательность американского участия была четко обозначена. Совещанию должно предшествовать продвижение по германскому вопросу.
Но будучи запущенным, дипломатический процесс не может контролироваться формальными декларациями – особенно из кабинета советника по национальной безопасности, расположенного в цокольном этаже Белого дома. Хорошая политика зависит от терпеливого накопления нюансов; следует позаботиться о том, чтобы индивидуальные шаги были распределены в логически последовательную стратегию. Только в редких случаях политические вопросы представляются в виде однозначных оценок. Чаще они зависят от оттенков разных толкований, что более традиционно; значительные политические расхождения начинаются как незначительные отступления, эффект чего становится очевидным только тогда, когда они спроецированы в будущее. Неизбежно, таким образом, чтобы совещание по безопасности в Европе подняло те же самые вопросы относительно увязки и философии отношений Восток – Запад, которые разделяли наше правительство все время. Подход Белого дома заключался в том, чтобы обусловить наше участие в совещании по безопасности и сотрудничеству в Европе советскими уступками по Берлину и внутринемецких переговоров. Государственный департамент видел в совещании по безопасности желательный форум, который должен был бы дать какие-то результаты, возможно, по вопросу о сбалансированном сокращении вооруженных сил, а, возможно, по вопросу о принципах сосуществования. Госдеп выступал против увязки и, как правило, самоустранялся при сопротивлении Белого дома.
Добрынин, тем временем, выдвинул предложение стран Варшавского договора о том, что совещание по безопасности в Европе было созвано в первой половине 1970 года с повесткой дня из двух пунктов: отказ от использования угрозы силой в отношениях между европейскими государствами и расширение торговых, экономических, технических и научных связей между европейскими государствами. Я выступил против как сроков проведения, так и повестки дня. Мы не могли согласиться с датой проведения до тех пор, пока не будет продвижения на наших переговорах, особенно по Берлину. Мы также не могли позволить Советам сосредоточить внимание на признании статус-кво в Европе до тех пор, пока не станут очевидными какие-то результаты восточной политики Бонна. Бонн, а не мы, должен взять на себя ответственность за признание разделения Германии. А расширение торговых и технических связей не имело никакого смысла, пока существовала напряженность. Президент издал указания в соответствии с этими принципами.
Роджерс мог доложить президенту с некоторым удовлетворением о заседании НАТО на уровне министров:
«По вопросу о совещании по безопасности в Европе и отношениям Восток-Запад мы добились реалистичной и осторожной позиции НАТО, в которой подчеркивается необходимость дальнейшего изучения и наилучших перспектив для получения значительных результатов до нашего согласия пойти на совещание. Мы также получили согласие союзников по инициативам НАТО в отношении Восточной Европы, включая подготовку переговорных позиций по взаимным и сбалансированным сокращениям вооруженных сил, поддержку инициатив по Германии и Берлину…»
