Никсон скептически отнесся к переговорам по целому комплексу разнообразных причин. С одной стороны, он не считал, что Ханой будет готов согласиться на какие-то условия, приемлемые для нас, не пойдя на крупные военные отступления. В этом он оказался прав. Никсон в целом был обеспокоен в связи с процессом переговоров; он терпеть не мог оказываться в положении, при котором ему могли бы давать отпор. И именно по этой причине он всегда тщательно конструировал оправдание на случай провала. Я никогда не приступал к переговорам без письменного или устного приказа, что отстаивать, и некоторого впечатления того, что Никсон на самом деле не рассчитывает на успех. Но в силу того, что Никсон, несмотря на всю браваду, действительно хотел мира, он неизбежно соглашался с моим доводом о том, что мы обязаны нашему народу и должны выявить любую возможность для достойного урегулирования, какими бы невероятными ни были эти шансы на успех, и вписать в историю как достижение в этом деле.
Соответственно, к концу ноября 1969 года мы попросили генерала Вернона Уолтерса, нашего военного атташе в Париже, запросить частную встречу с Суан Тхюи. Согласие было быстро получено. Это было впервые для Администрации Никсона, когда мы обратились к северным вьетнамцам напрямую без иностранного посредничества. Уолтерс предложил новую секретную встречу для меня. Но в то время северные вьетнамцы еще не были готовы. Отличные стратеги, они пока еще не определились относительно всех последствий речи Никсона 3 ноября. Или, возможно, в силу того, что Суан Тхюи не был политиком, они не видели смысла в еще одной встрече на его уровне. Ханой считал, что им, прежде всего, следует восстановить психологическое равновесие демонстрацией своей незаинтересованности.
Какими бы ни были причины, 12 декабря генерал Уолтерс был приглашен на северовьетнамскую территорию в Париже. Май Ван Бо, вьетнамский генеральный представитель в Париже, объявил о недовольстве Ханоя в связи с «воинственной» речью 3 ноября и отказом президента назначить замену Генри Кэботу Лоджу на посту главы делегации. Он привлек внимание к предложению Ханоя на августовской встрече, которое охарактеризовал как «логичное, так и разумное». Поскольку мы уже отвергли это «логичное и разумное» предложение раньше, то не было смысла, как сказали в Ханое, в новой секретной встрече, пока у нас не появится что-нибудь новенькое.
Ровно через месяц после отказа Ханоя я убедил Никсона – с большими усилиями – дать согласие на еще один заход. Соответственно, генерал Уолтерс встретился с Суан Тхюи 14 января и предложил встречу в любые субботу и воскресенье после 8 февраля, «при условии, что обе стороны готовы выйти за существующие рамки». Никсон сохранял свой скептицизм. «Не знаю, о чем эти клоуны хотят вести переговоры, – сказал он мне, – но мы придерживаемся такой линии: или они идут на переговоры, или мы собираемся отсидеться и выждать. Я не считаю, что настало время для уступок».
Ханой не отвечал несколько недель. Однако 5 января мы получили первый сигнал о том, что переговоры могли бы вскоре начаться снова. Было объявлено, что Ле Дык Тхо, член северовьетнамского политбюро (фактически пятый человек в иерархии) и главный переговорщик Ханоя с Авереллом Гарриманом, примет участие в предстоящем съезде Французской коммунистической партии. После этого Уолтерса пригласили 16 февраля на территорию северовьетнамского представительства и проинформировали, что наши высокомерные собеседники принимают встречу 20 или 21 февраля, и, заставив нас ждать целый месяц, они потребовали от нас ответ в течение 12 часов. Я с тех самых пор сожалею, что мы приняли дату 21 февраля, в предложенные сроки. Задним числом у меня нет сомнений в том, что согласие на эту ничем не оправданную дату создавало ненужное впечатление нетерпеливой готовности с нашей стороны. Это давало Ханою возможность заработать психологические очки, так дорогие их сердцу. Это решение не принесло большого вреда, но оно с самого начала придало нам неудачный старт.
Так начинались секретные переговоры между Ле Дык Тхо и мной. В период с 20 февраля по 4 апреля 1970 года состоялись три встречи.
