22 февраля 1970 года ближе к концу своего отпуска во Франции Сианук объявил, что по пути домой в марте он намерен посетить Советский Союз и Китай, «эти великие дружественные страны», чтобы заручиться их поддержкой в деле уменьшения или прекращения северовьетнамского присутствия в его стране.
Но впервые за свою карьеру Сианук утратил свою способность понимать суть дел. 8 марта жители сел в провинции Свайриенг в Камбодже выступили с демонстрацией против северовьетнамской оккупации. 11 марта 20 тысяч молодых камбоджийцев разграбили посольства Северного Вьетнама и Вьетконга в Пномпене. (Камбоджийское правительство явно приложило руку к организации этих демонстраций.) Обе палаты камбоджийского парламента провели специальное заседание и потребовали от правительства подтвердить нейтральный статус Камбоджи и защитить национальную территорию. Парламент потребовал увеличения камбоджийской армии, которую Сианук преднамеренно держал слабой, поскольку опасался, что она может пойти против него.
Из Парижа Сианук направил открытую телеграмму своей матери, вдовствующей королеве, в Пномпень, осудив «некоторые личности» в правительстве, которые пытались «бросить нашу страну в руки некоей империалистической капиталистической державы». Он объявил о своем намерении немедленно вернуться в Пномпень, чтобы «обратиться к нации и армии и попросить их сделать свой выбор». В интервью, еще будучи в Париже, Сианук предупредил северных вьетнамцев и Вьетконг о том, что перед ними есть выбор между уважением нейтралитета Камбоджи и ситуацией, когда проамериканская фракция возьмет власть в его правительстве[159]. По причинам, которые никогда не были полностью объяснены, он стал, однако, колебаться в Париже, и ситуация в Пномпене накалялась. 12 марта заместитель премьер-министра Сирик Матак объявил о приостановке действия торгового соглашения с Вьетконгом и об увеличении камбоджийской армии на 10 тысяч человек. Новые антивьетнамские бунты произошли в Пномпене с нападениями на магазины и церкви вьетнамского землячества. 13 марта камбоджийское министерство иностранных дел объявило о том, что все вьетнамские коммунистические вооруженные силы обязаны покинуть камбоджийскую территорию к рассвету 15 марта 1970 года – то есть через два дня.
В тот же день 13 марта Сианук принял свое единственное самое судьбоносное решение. Он покинул Париж, но не для того, чтобы вернуться в Пномпень, как он объявил два дня тому назад, но для того, чтобы осуществить свой запланированный визит в Москву. Пытаясь восстановить инициативу по вопросу главной озабоченности для его общественности, он объявил в Париже: «Я собираюсь в Москву и Пекин, чтобы попросить их сдержать активность Вьетконга и Вьетминя в моей стране». Он отпечатал письмо, которое написал в информационное агентство Ажанс Кхмер де Пресс о том, что будет сражаться против коммунистических вьетнамцев, которые, воспользовавшись сложившейся военной ситуацией, «проникают и оседают на нашей территории». Несмотря на свое первоначальное решение быстро возвратиться в Пномпень, несмотря на совет советского «президента» Подгорного вылететь на родину на следующий день, Сианук провел пять решающих дней в Москве, выторговывая военную помощь, – в отчаянной попытке ублажить своих военных, раздраженных из-за отсутствия всякой новой техники. Даже потом он отправился не в Пномпень, а в Пекин. Говоря о своих действиях, Сианук заявляет не без раздражения, что ему «нужно было больше времени, чтобы понаблюдать за развитием событий в Пномпене»[160]. В нескольких местах он утверждает, что Лон Нол и Сирик Матак заблокировали бы любую его попытку вернуться. Но его собственная законодательная власть сняла его с постов только 18 марта и только тогда аэропорты были закрыты для него. Сианук узнал, что был свергнут от премьер-министра Косыгина во время поездки в аэропорт Внуково в Москве. Он был в шоке. Поскольку ни один из его помощников не осмелился сказать ему, что раньше в этот же день камбоджийская национальная ассамблея в составе 92 депутатов и королевский совет на еще одной специальной совместной сессии единогласно проголосовали за снятие его с поста главы государства.
Сианук прибыл в Пекин, где его обнимал Чжоу Эньлай и чествовали китайцы так, как будто ничего не произошло. Чжоу Эньлай заверил его, что Китай по-прежнему рассматривает его как главу государства. В Пномпене, тем временем, камбоджийский парламент назначил Ченг Хенга, которого Сианук оставил вместо себя, временным – вместо исполняющим обязанности – главой государства. Это не был военный «переворот» в классическом смысле слова; это было собственное правительство Сианука, но без Сианука.
