Но перед тем как был брошен окончательный жребий, случилось небольшое событие, во время которого нам, для того чтобы сохранить наши позиции во Вьетнаме, необходимо было предпринять еще один односторонний шаг в направлении ее ослабления. Настало время для нового решения о выводе войск.
На первый взгляд, вопрос был очень прост. Самый последний по срокам вывод войск (объявлен 15 декабря 1969 года) составил 50 тысяч человек за период в четыре месяца, который закончился 15 апреля 1970 года. После того как уже было выведено 115 тысяч человек, было ясно, что следующий шаг будет начинаться с резкого сокращения нашей боевой мощи. Дилемма была вполне очевидна. Сокращение войск лечило раны дома, но оно делало менее насущной для Ханоя необходимость договариваться о прекращении нашего участия. Но если вьетнамизация не компенсировала пробелы в обороне, создаваемые в результате нашего ухода, то мы подвергали опасности не только наши рычаги воздействия на переговорах, но и независимость Южного Вьетнама, и всю основу наших жертв.
Хотя каждое ведомство только на словах признавало и расхваливало процесс вьетнамизации, по крайней мере, три научные школы образовались к середине 1970-х годов. Опыт Госсекретаря Роджерса касался внутренней политики. Он был до чрезвычайности восприимчив к мнению общественности и конгресса. У него не было понимания геополитических последствий американского поражения или того, как решения, вызванные внутренними соображениями, могли бы сказаться на наших переговорных позициях. Он ратовал за самый большой вывод войск, по возможности, в самые кратчайшие сроки. Военный эффект он рассматривал как не входящий в компетенцию его ведомства. Его департамент наводнял Сайгон потоком предложений относительно политических реформ, более отвечающих давлению со стороны конгресса, чем реалиям раздираемой войной страны, имеющей ограниченные демократические традиции, захваченной несколькими сотнями тысяч войск и партизан противника.
Министр обороны Лэйрд был самым искусным в политическом плане из всех высокопоставленных советников президента. Он понимал двойственный характер общественности, который показывал любой опрос общественного мнения. Она выступала против одностороннего вывода, и, тем не менее, хотела, чтобы война кончилась, и видела в уменьшении мощи наших войск знак прогресса. Лэйрд стремился идти в ногу с этими настроениями. Он был готов дать реальную возможность для осуществления вьетнамизации. В течение долгого времени он выступал за то, чтобы остающиеся войска США насчитывали несколько сот тысяч человек. Но он хотел достичь этого количества остающихся войск с большой скоростью, и в целях сохранения доверия со стороны общественности полагал важным, чтобы наш вывод выглядел как можно более неотвратимым. Он также видел во Вьетнаме препятствие его планам модернизации наших вооруженных сил; давление со стороны конгресса в плане сокращения бюджетных ассигнований могло бы снизиться, как считал он, если его будут ассоциировать с выводами войск. Он надеялся обеспечить предпочитаемый им курс за счет увязки темпов вывода с оборонным бюджетом так, что любая задержка с выводом вела бы к сокращению военных закупок, – таким образом, мобилизуя поддержку со стороны родов войск быстрого вывода тем, что дорогие их сердцу новые проекты подвергаются-де угрозе.
С самого начала я был самым большим скептиком из всех высокопоставленных советников президента, но коль скоро я выступал за вьетнамизацию, то делал все от меня зависящее, чтобы дать ей шанс на успех. Более того, мне было ясно, – хотя не всем моим коллегам, – что наша приверженность вьетнамизации в возрастающей степени уменьшает другие варианты. Будь мы готовы принять крах Сайгона, то мы могли бы принять и любое из многих предложений по установке окончательного срока, ставшего главной темой дебатов общественности и конгресса и имевшего некоторую поддержку среди среднего звена в администрации. Но если мы имели в виду именно то, что было сказано нами о глобальных последствиях американского краха, то должны были бы дать южным вьетнамцам время на замену американских войск, не устраивая катастрофы. А если мы хотели сберечь переговорные козыри, наша стратегия вывода войск должна была бы дать президенту право ускорить или замедлить его ход в зависимости от действий противника. Никсон придерживался такого же мнения.
