На протяжении всей войны было очень много разных предупреждений, как изнутри, так и извне правительства, воздержаться от военного решения и искать дипломатическое. Но голая правда состояла в том, что эта характеристика была не только неприемлема для нашего противника, она была для него непостижима. Каждый раз, когда я встречался с Ле Дык Тхо, он большую часть времени тратил на описание безнадежности нашего военного положения. Это был «объективный» фактор, который, по его убеждению, заставит нас, в конечном счете, принять требования Северного Вьетнама. Не было чисто дипломатической альтернативы. До тех пор пока военные и политические усилия не предпринимаются в тандеме, они будут тщетными. До 1972 года Ханой никогда не давал нам политического варианта решения вопроса. Его переговорная позиция заключалась в требовании нашего одностороннего вывода войск за весьма короткий предельный срок и свержении сайгонского правительства. Он так поступал потому, что верил в свою победу. Он предпочел компромисс только тогда, когда стал очевиден тупик в военной области.
Я был привержен политическому решению и даже более готов к выработке переговорных формулировок, чем остальные старшие советники, но как раз именно по этой причине я настаивал на военной стратегии, которая побудила бы Ханой пойти на компромисс и на переговоры. Фиксированные окончательные сроки выводов и их автоматическое осуществление не содействовало поискам политического решения. Все это размывало наши переговорные козыри. Мы были в опасности, как я считал, поскольку программа вывода войск была очень медленной для удовлетворения наших критиков, но излишне радикальной для военной или политической эффективности. Это была не политика, а отказ; путем одной только попытки оттянуть его она делала крах неизбежным.
К 8 апреля оценка генерала Абрамса попала в Белый дом. (На самом деле она была направлена почти за три недели до этого, но с учетом того, что ее рекомендации не встретили позитивного отклика, застряла в Пентагоне для «наполнения содержанием»). В ней содержалась поддержка рекомендации Уилера о 90-дневном моратории на вывод войск. И она бросала серьезный вызов предложенному Лэйрдом сокращению тактических воздушных операций и вылетов бомбардировщиков В-52. Абрамс подчеркивал, что наши выводы войск заставляли его использовать южновьетнамские войска в позиционной оборонной роли. В-52-е, таким образом, превратились в его единственный стратегический резерв. 15 апреля я направил президенту памятную записку, утверждавшую, что, поскольку достижения вьетнамизации были довольно «хрупкими» и союзнические войска были «напряжены почти до пределов своих возможностей», резкое сокращение воздушных операций, заложенное оборонным бюджетом, имеет негативные последствия. Я рекомендовал президенту отдать приказ провести изучение того, что воздушные операции должны были сделать в плане поддержки вьетнамизации. Такой приказ был издан 17 апреля. Был положен конец сокращениям во время непосредственного кризиса, но сокращения воздушных операций должны были возобновиться – почти незаметно – осенью, вынудив нас направить значительные подкрепления, когда развернулось наступление противника в 1972 году.
Я отнесся серьезно к мольбам Абрамса и Уилера сохранять численность воинских контингентов, особенно в свете северовьетнамских наступлений в Лаосе и Камбодже. Но я также знал, что решение остановить выводы на 90 дней вызовет такие же протесты со стороны общественности, что и случившиеся предыдущим летом, представит неизбежные предстоящие выводы войск в виде некоего поражения. Я пришел к выводу о том, что главное слабое место лежит в явно неизменяемом графике вывода. Объявление ожидалось через каждые несколько месяцев, всякий раз вызывая дебаты в рядах как исполнительной ветви власти, так и общественности. Эти установленные нами самими сроки подрывали нашу выносливость и вызывали сомнения относительно наших целей.
В силу всех этих причин я предложил, чтобы Никсон объявил масштабный вывод войск и растянул его на один год. После консультаций с генералом Уилером я порекомендовал общее сокращение на 150 тысяч человек. Это несколько превысило месячную норму выводимых войск. Но для компенсации этого я предложил, чтобы только небольшое число было выведено на протяжении следующих 90 дней, а основная часть выводимых войск была запланирована на 1971 год. Никсон понял, какую это давало ему стратегическую выдержку и благоприятное воздействие на общественность. Но он также был убежден в том, что, если раскроет свои намерения коллегам, то быстро запутается в противоречиях, по крайней мере, на трех направлениях: они попытаются преобразовать его план в фиксированные ежемесячные квоты по выводу, будут настаивать на том, чтобы эти квоты были увеличены, а в итоге неизбежна утечка информации, устроенная таким образом, чтобы создать впечатление того, что другие рекомендовали цифры гораздо выше.
