Если бы этим шагам не был дан отпор, коммунистические схроны, до этого ограниченные узкими ненаселенными районами вдоль вьетнамской границы, были бы преобразованы в единую огромную базовую зону с большой глубиной охвата и с системой снабжения, которая обеспечивала бы быструю переброску подразделений и поставок. Мы предпочли бы старое правительство Сианука, как я сказал группе сенаторов 21 апреля. Но высказывания Сианука оставили мало сомнений в том, что этот вариант больше для нас не существует. Если бы Лон Нол ушел, вернувшийся Сианук не стал бы больше уравновешивать соперничающие силы для сохранения нейтралитета, а возглавил коммунистическое правительство. Его потребности (равно как и его непомерное тщеславие) вынудили бы его очиститься от умеренных групп, от которых ранее зависела его свобода маневра между соперничающими фракциями. Его статус упал бы до номинального главы. Сиануквиль был бы открыт для коммунистических поставок. Безопасность в южной части Южного Вьетнама ухудшилась бы существенно.
К 21 апреля основной вопрос обнажил агрессивный характер Ханоя. Он состоял в следующем: была ли вьетнамизация всего лишь прикрытием американского краха или серьезной стратегией, нацеленной на достижение почетного мира. Если верно первое, то ни квоты выводимых войск, ни события в соседних странах не имели никакого значения. Фактически все, что ускоряло развал Южного Вьетнама, было бы благим делом, как нет худа без добра. Некоторые из оппозиционеров, например, Джордж Макговерн, заняли такую позицию. Хотя я считал, что это противоречит национальным интересам, она была рациональной и честной. Мои интеллектуальные трудности возникли из-за тех, кто делал вид, что существует средний курс действий, благодаря которому можно избежать краха во Вьетнаме и одновременно проигнорировать коммунистический переворот в Камбодже.
Не было серьезных сомнений в том, что не встретивший сопротивления захват Ханоем Камбоджи стал бы последней каплей для Южного Вьетнама. В разгар войны его главный союзник выводит свои войска ускоренными темпами и сокращает поддержку с воздуха. Сайгон просят выдержать это напряжение как раз тогда, когда Ханой наращивал подкрепление своим силам, которое намного превышало масштабы предыдущего года. Если Камбоджа должна была стать единственным вооруженным лагерем в тот момент, катастрофы было бы не избежать. Сайгону нужно было время для укрепления и совершенствования своих войск; Соединенные Штаты должны представлять собой правдоподобную угрозу на протяжении как можно более длительного срока. А наступательный потенциал Ханоя должен был быть ослаблен путем уменьшения уровня проникновения и за счет разрушения его припасов. То была гонка между вьетнамизацией, американским выводом войск и наступлениями Ханоя.
В стратегическом плане Камбоджа не могла рассматриваться как страна в отрыве от Вьетнама. Собственные камбоджийские коммунистические силы – кровожадные красные кхмеры – представляли собой небольшую группу в 1970 году и полностью зависели от Ханоя в материально-техническом плане. Силы, угрожавшие южным вьетнамцам и американцам из Камбоджи, были
К 21 апреля мы оказались перед суровым выбором. Мы могли позволить Северному Вьетнаму захватить всю Камбоджу, чтобы она стала бесспорной частью поля боя, а потом атаковать ее с воздуха и с моря – даже Роджерс сказал мне 21 апреля, что, если коммунисты захватят Камбоджу, то, как он считает, все ограничения на бомбардировки должны закончиться. Либо нам следует оказать сопротивление поглощению Камбоджи, поддержав независимость правительства, признанного Организацией Объединенных Наций и большинством стран, включая Советский Союз 4.
Вопрос о нападениях на убежища не рассматривался до 21 апреля. Окончательное решение было принято 28 апреля. Важно, таким образом, рассмотреть процесс принятия решения подробнее, чтобы выяснить, кто знал, что и когда.
