В тот же самый день, пока я все еще был в отпуске, Лэйрд позвонил президенту и выразил протест по поводу прекращения операций через границу. Я дал указание Хэйгу по телефону, чтобы он попытался отложить ответ на время после моего возвращения из отпуска и ни в коем случае не разрешать продолжения операций по пересечению войсками границы до моей встречи с Ле Дык Тхо, намеченной на 4 апреля. Президент нарушил мои рекомендации. Он приказал Хэйгу дать по закрытым каналам указание Банкеру возобновить операции через границу, при условии, что они будут проводиться на уровне, на котором они проводились до моратория, и координироваться с камбоджийскими вооруженными силами. Насколько я могу судить сейчас, четыре недальние операции по пересечению границы имели место в течение первых трех недель апреля – все они были проведены после моей встречи 4 апреля с Ле Дык Тхо, ни одна из них не длилась больше одного дня.
В последние две недели апреля коммунистические силы усилили нападения на камбоджийские города. 22 апреля был атакован приграничный город Снуол, и камбоджийское правительство обратилось с новым призывом к Организации Объединенных Наций помочь в борьбе с агрессорами. Он был проигнорирован, как и все прочие, хотя трудно было бы найти какой-либо еще более вопиющий случай агрессии. В Вашингтоне 22 апреля состоялось главное заседание СНБ по Камбодже. В этот же день поток отпечатанных посланий в мой адрес поступил от президента, что отражало его взволнованное состояние ума.
В первом послании, надиктованном в 5 часов утра, Никсон подчеркнул необходимость «смелого шага» в Камбодже и выразил решимость «предпринять что-то символическое, чтобы помочь выжить (Лон Нолу)», хотя он опасался, что Лон Нол не будет в состоянии этого сделать. Он считал, что мы «совершили ошибку», выразив озабоченность тем, что американская помощь ликвидирует нейтралитет Лон Нола и даст северным вьетнамцам повод вторгнуться. Коммунисты никогда не ждали «повода», как это показали события в Венгрии в 1956 году, в Чехословакии в 1968 году и в Лаосе и Камбодже. Президент предложил направить посла Роберта Мерфи для того, чтобы успокоить и заверить Лон Нола. «В случае если я решу последовать этому курсу», Никсон хотел, чтобы я подчеркнул «некоторым из наших трусливых послов из числа так называемых друзей в мире», что их позиция по этому вопросу показала бы нам, «кто на самом деле наши друзья». (Текст этого послания смотри в примечаниях в конце книги 5.)
Второе послание позже в этот же день повторяло ту же самую тему: что я должен позвонить в японское, французское, британское и другие дружественные посольства и подчеркнуть, что мы рассчитываем на поддержку со стороны наших союзников. В третьей памятной записке речь шла о недавнем письме от Сианука сенатору Мэнсфилду. Сианук сравнил режим Лон Нола с Гитлером и сказал, что «самая жестокая идеология – до тех пор, пока она основана на социальной справедливости – намного предпочтительнее режима, составленного из сильно коррумпированных людей и антинародных реакционеров…» Сианук сказал, что он полон решимости освободить свою страну даже «ценой идеологических перемен в Камбодже». Никсон предположил, что Сианук «повторяет, как попугай, слова коммунистов во всех отношениях», и попросил меня переслать письмо по закрытым каналам Роджерсу и Хелмсу. Четвертое послание содержало просьбу ко мне связаться с советским поверенным в делах и предупредить его о том, что президент принял «твердое решение» отреагировать в том случае, если коммунисты пойдут на Пномпень.
Ход событий не дал мне возможности выполнить эти указания. На встрече с президентом позже утром 21 апреля я возразил против командирования Мерфи (или Дина Ачесона, как он позже предлагал) в Камбоджу, потому что это стало бы поводом для грандиознейших споров и, по всей вероятности, это решение было бы отменено на заседании СНБ. Президент сказал на это: «Ну, как бы то ни было, я хочу убедиться в том, что что-то предпринимается, чтобы Камбоджа не накрылась медным тазом». Далее он продолжил: «Любой человек всегда входит в мой кабинет с предложением, как проиграть. Никто никогда не входит сюда с предложением о том, как выиграть». Президент предложил заменить нашего поверенного в делах Ллойда Райвса в Пномпене и оказать поддержку США неглубоких операций через границу. Как и со всеми приказами Никсона об увольнении людей, оно было предназначено для демонстрации своего недовольства; не имелось в виду его реальное выполнение. Такого никогда и не было на низком уровне.
