Никсон через 10 минут прекратил эту тему и больше никогда к ней не возвращался. Я не считаю, что он серьезно рассматривал этот вариант. Но по прошествии ряда лет полагаю, что нам следовало отнестись к ней с большей серьезностью. Несчастьем нашей военной деятельности во Вьетнаме была нерешительность действий. Мы все время пытались рассчитать с ювелирной точностью абсолютный минимум сил или времени, не оставляя права на ошибку или неразбериху, тем самым подталкивая нашего противника на жесткое сопротивление до тех пор, пока наши сомнения не возобладают над нашими усилиями.
Вероятно, самым трудным для усвоения уроком любому нашему национальному лидеру является то, что в плане использования военной силы его основной выбор заключается в том, чтобы действовать или воздержаться от действий. Он будет не в состоянии снять моральное проклятие, связанное с применением силы, использовав ее нерешительно или неумело. Не существует наград за демонстрацию сомнений и колебаний. Государственные деятели не получают призов за неудачи при проявлении сдержанности. Взяв обязательства в отношении чего-либо, они должны достичь своей цели и победить. Если они не готовы добиться своего, им не следует привлекать мощь своих стран. Ни несколько подряд администраций, ни критики никогда полностью не понимали этого во время войны во Вьетнаме. И именно в этом лежали семена многих ее трагедий.
Во всяком случае, встреча у бассейна в Кэмп-Дэвиде для обсуждения стратегии не стала окончанием совещаний в тот день. Мы вылетели обратно в столицу, и ближе к вечеру Никсон пригласил Джона Митчелла присоединиться к Бебе Ребосо и ко мне для участия в плавании на президентской яхте «Секвойя» вниз по Потомаку. Напряженность, вызванная мрачным военным планированием, сменилась возбуждением от алкогольных напитков, достигнув какой-то патриотической неловкости при решении, что все должны встать по стойке «смирно», когда «Секвойя» проходила мимо Маунт-Вернона[167] – геройский поступок, не каждому удавшийся с одинаковым успехом. После возвращения в Белый дом Никсон пригласил коллег по пирушке посмотреть фильм «Паттон». Это стало вторым случаем, когда президент оказал мне такую честь. Фильм, несомненно, был очень вдохновляющим, но мне удалось сбежать на час посреди него, чтобы подготовиться к заседанию СНБ на следующий день.
В воскресенье 26 апреля северовьетнамские и вьетконговские войска придали срочность нашим обсуждениям нападением на торговое судоходство по реке Меконг до Пномпеня. Коммунистические войска взяли город Ангтассом. Железнодорожная линия, ведущая к югу от Пномпеня, была перерезана в нескольких местах в провинции Такео. Заявления для печати из Ханоя и Пекина отклонили предложение, выдвинутое Индонезией, провести азиатскую конференцию для восстановления нейтралитета Камбоджи – предложение, которое мы бы поддержали.
Президент в тот вечер встретился со своими главными советниками по СНБ – Роджерсом, Лэйрдом, Уилером, Хелмсом и мной – в его рабочем кабинете в здании исполнительного управления. Агню не входил в их число. Даже несмотря на то, что он теперь стал прислушиваться к советам своего вице-президента, Никсон все еще испытывал неприятные ощущения от неожиданной тирады Агню и был полон решимости казаться сильным человеком
Никсон сильно расслабился. Он посчитал молчание знаком согласия; в любом случае, ему удалось избежать противоречий. Как только встреча закончилась, он позвал меня в жилую часть и дал указание издать директиву, разрешающую нападение американских войск на район «Рыболовного крючка». Я составил ее, а он ее подписал. Чтобы быть просто уверенным, президент вначале завизировал директиву, а затем ниже своих инициалов также подписал свое полное имя:
