Такая двойная форма одобрения отнюдь не гарантировала исполнение приказа. Я председательствовал на заседании ВГСД в ситуационной комнате на следующее утро, созванном для того, чтобы обсудить выполнение директивы, когда меня отозвали к телефону, по которому звонил Роджерс. Он хотел знать, означает ли директива, которая только что дошла до него, что президент отдал приказ об американском ударе по одному из камбоджийских убежищ. Я признал, что вряд ли есть какой-то иной способ его интерпретации. Роджерс сказал, что это поставит его в очень трудное положение перед сенатским комитетом по международным отношениям, поскольку после обеда того именно дня он планировал давать показания о том, что нет американского участия в Камбодже. Я предложил ему позвонить президенту.
Я не успел еще вернуться в ситуационную комнату, как позвонил еще один старший представитель кабинета министров. Лэйрд в своем неизменном стиле постановки не относящегося к делу вопроса, в котором кто-то чувствовал свою уязвимость, высказал возражение в отношении фразы в директиве, которая обозначала ВГСД в качестве «исполнительного органа». Лэйрд утверждал, что это нарушало командную цепочку, которая должна проходить через его ведомство. Я сказал ему, чтобы он заменил словом «координирующим» или любой другой фразой по предпочтению. А затем Лэйрд обратился к тому, что его действительно волновало. Он заявил, что объединенные операции в «Клюве попугая» и «Рыболовном крючке» обойдутся в 800 человек убитыми в боевых действиях еженедельно. Он утверждал, что Абрамс и Уилер не считают, что обе операции реально осуществимы. Когда Уилер говорил после обеда в воскресенье о двух операциях против схронов, он имел в виду, как настаивал Лэйрд, «Клюв попугая» плюс район баз 704, убежище далеко на юге (которое, как оказалось, хорошо служило целям Лэйрда, поскольку было затоплено водой в это время года). Я предложил, чтобы и Лэйрд тоже позвонил президенту.
Совещание ВГСД едва только возобновило работу, как меня вновь вызвали к телефону, на этот раз к Холдеману, который сказал мне, что и Роджерс, и Лэйрд оба едут, чтобы встретиться с президентом. Он пригласил меня принять участие в этой встрече, но напомнил, что надо «дать возможность президенту сыграть главную скрипку».
Встреча президента с высшими членами кабинета министров изобиловала неким сюрреалистическим качеством. Роджерс более всего был озабочен своим выступлением перед сенатским комитетом по международным отношениям в тот день после обеда. Он хотел иметь возможность свидетельствовать, что никакие американцы не участвуют в Камбодже; поэтому он попросил президента отозвать свою директиву. Лэйрд был более запутанным и трудным для понимания. Он повторил свои опасения в связи с большими потерями; он имел в виду, что возникло ужасное недопонимание в связи с рекомендациями Абрамса, которое на самом деле относилось к затопленному в болотистой местности южному базовому району. Лэйрд вновь еще раз повторил свои возражения против упомянутой формулировки в директиве, по вопросу (как ему было хорошо известно), по которому я уже уступил.
Никсон говорил мало, а то, что он сказал, было неоднозначным – верный признак для тех, кто хорошо знаком с его методами, что он намерен потянуть со своим решением. Он отложил встречу, сказав членам кабинета министров о том, что они услышат о его решении совсем скоро. Как только Роджерс и Лэйрд ушли, Никсон выместил всю свою досаду на мне. Он не мог понять, почему его старшие советники никогда не давали ему стратегический аргумент и тратили его время на личные политические проблемы. Его ни за что не собьет с пути такого рода поведение. Я рекомендовал отложить исполнение его директивы на 24 часа; он мог бы даже временно отозвать ее, если бы это облегчало проблемы Роджерса. Тем временем я поинтересуюсь у Банкера и Абрамса их мнением, сославшись на его аргументацию относительно их позиции; нам необходимо быть уверенными в том, что нет недопонимания ни в отношении их рекомендаций, ни в отношении ожидаемых ими потерь. Я также попросил бы Лэйрда переслать телеграммы, на основании которых он строил суждения о том, что полевые командиры не приветствовали одновременные операции против «Рыболовного крючка» и «Клюва попугая». Никсон согласился с моими предложениями. Он отозвал директиву, а я проинформировал членов его кабинета о том, что окончательное решение будет принято в течение 24 часов.
Тем временем я отправил телеграмму по своим закрытым каналам послу Банкеру, попросив его и генерала Абрамса в самые кратчайшие сроки высказать мнение по ряду вопросов: целесообразность совместной американо-южновьетнамской атаки на «Рыболовный крючок»; должна ли она совпасть с операцией в «Клюве попугая» или следовать за ней; дадут ли другие районы – район баз 704 – больше результатов; каких потерь следовало бы ожидать. Телеграмм заканчивалась так (от имени президента):
