И все же по всей справедливости, критики не очень-то сильно пытались уйти от риторики к реалиям этого решения. Поскольку за всеми словами, одновременно и вызывающими жалость, и напыщенными, достоинства этого дела преобладали. Мы не поддерживали переворот в Камбодже и даже не знали о нем. Мы ничего не предпринимали, чтобы им воспользоваться в течение четырех недель. Нас подтолкнули к действию, когда Ле Дык Тхо увязал войны во Вьетнаме и Камбодже; когда северовьетнамские войска вылезли из своих убежищ и начали проникать глубоко внутрь Камбоджи с одной очевидной целью свержения правительства и установления объединенной в одно целое области, из которой война в южной части Южного Вьетнама могла бы вестись с территории баз со значительно улучшенной материально-технической базой. При таких обстоятельствах нам следовало прекратить вывод войск, иначе процесс вьетнамизации стал бы предлогом для ликвидации союзной нам страны. Тот факт, что риторика Никсона была чрезмерной, не менял реального положения дел, суть которого состояла в том, что у нас было только три выбора, которые он и обрисовал. Сидеть сложа руки означало бы то же самое, что и допустить крах как Камбоджи, так и Южного Вьетнама. Если мы серьезно подходили к вопросу о сокращении нашего участия во Вьетнаме и не собирались оставить тех, кто рассчитывал на нас в своем будущем развитии, мы должны были расстроить планы Ханоя в Камбодже. Нападения на убежища, если говорить коротко, были единственным путем, который соответствовал контролируемому отходу из Индокитая и любым перспективам предотвращения доминирования Ханоя в регионе.
Американские и южновьетнамские вооруженные силы продвинулись в район «Рыболовного крючка» 1 мая в 7.30 утра сайгонского времени. В тот же самый день Никсон посетил Национальный военный командный центр в Пентагоне и – под влиянием момента – приказал то, что он так долго рассматривал: совершить вторжение во все остальные районы баз. В результате 12 вражеских районов баз были атакованы в первые три недели. Одни операции были объединенными с союзниками; другие были осуществлены одними только южными вьетнамцами при воздушной и логистической поддержке США. Одни были непродолжительными (от недели до 10 дней); другие осуществлялись на протяжении всей этой кампании.
Два корабля ВМС США и морской патрульный самолет заняли позиции в районе порта Сиануквиль (к тому времени переименован в Компонгсаом) за пределами 12-мильной зоны. Они должны были наблюдать за портом и осуществить блокаду в случае необходимости. Все прекратилось 13 июня. 26 мая секретная серия налетов по программе «Меню» формально завершилась. Удары бомбардировщиков В-52 как открытые операции в поддержку сухопутных войск США в Камбодже продолжались. Дополнительно два дня проводились воздушные удары в Северном Вьетнаме по трем базам снабжения противника сразу к северу от демилитаризированной зоны. Генерал Абрамс привлек внимание к этому центру материально-технического снабжения в конце апреля, считая его центральным перевалочным пунктом в усилиях противника в деле материально-техническому снабжения.
Речь Никсона высветила присутствие Центрального управления Южного Вьетнама в районе «Рыболовный крючок» и назвало его в качестве целей нашего нападения. Лэйрд правильно предупреждал против такой конкретной ссылки в речи, но он не видел проекта речи, кроме как за несколько часов до ее зачтения, и Никсон не хотел менять ее. Результатом стал один из известных кризисов доверия, возникших по собственной вине и не имеющих отношения к центральной проблеме, но чреватой утратой доверия со стороны общественности. Камбоджийские коммунисты подтвердили восемь лет спустя, что некоторые американцы ни за что не хотели верить Никсону, когда он заявил об этом: что ЦУЮВ действительно располагался в «Рыболовном крючке»[168]. В моих брифингах для прессы, устроенных перед выступлением президента, я признавал, что ЦУЮВ был весьма мобильным органом и что мы не рассчитываем захватить его в целости и сохранности. На самом деле, нападение на убежище в «Рыболовном крючке» серьезно разрушило операции ЦУЮВ и привело к захвату или уничтожению многих из личного состава, предметов снабжения и оборудования. 18 мая ЦУЮВ проинформировало подопечные подразделения о том, что оно подверглось серьезной угрозе в связи с нападениями со стороны союзников. Оно дало указание всем своим дежурным радиостанциям внимательно отслеживать ситуацию, поскольку органы управления возобновят связь только на короткое время по мере необходимости. ЦУЮВ оставалось без выходов в эфир на значительный промежуток времени, в то время как подчиненные неоднократно пытались восстановить радиосвязь. Но поскольку мы не могли раскрыть разведывательную информацию, то были беззащитны перед безжалостными насмешками со стороны средств массовой информации над нашими поисками неуловимых коммунистических органов управления.
