Бедная Камбоджа позже стала причиной наших огорчений. Наши внутренние критики, потерпевшие неудачу в своих различных планах узаконить окончание войны во Вьетнаме, оказались гораздо успешнее в навязывания отказа от каких-либо действий в Камбодже. Даже несмотря на то, что один и тот же противник использовал Камбоджу в качестве базы, даже несмотря на то, что у Ханоя не было средств для усиления сверх того, что он уже делал, так что любое укрепление камбоджийских сил неизбежно ослабило бы Ханой или заставило его обороняться, американским советникам было запрещено законом находиться в Камбодже, а американская помощь была под жестким контролем. Камбоджийцы оттянули на себя большую часть боевой силы Ханоя на юге, но наши фонды помощи выдавались весьма и весьма скупо, составив в 1970 году около 200 млн долларов, и они были обусловлены ограничениями в плане того, что не могли быть израсходованы на «сохранение правительства Лон Нола» – удивительная политика помощи стране без поддержки ее правительства. Это отражало как опасение по поводу того, что мы могли бы «застрять» в Камбодже, как и в других странах Индокитая, так и до сих пор преобладающий миф о том, что мы оказались скорее заложниками Нгуен Ван Тхиеу, чем Ханоя. Никогда никто не объяснил, как ухудшение положения наших союзников в Камбодже и Лаосе облегчило бы нам достижение развязки во Вьетнаме.
Запрет конгресса на отправку военных советников в Камбоджу был воспринят так буквально нашим послом, что он запретил нашим военным атташе поездки по стране с целью получения информации о действиях камбоджийских военных подразделений. Камбоджа превратилась в болото; южновьетнамские войска действовали в ее приграничном районе; американские самолеты бомбили линии связи противника – и чем слабее были камбоджийские вооруженные силы, по большей части в результате ограничений на нашу помощь, тем больше они должны были полагаться на наши самолеты как на единственный свой стратегический резерв. Ирония не в последнюю очередь состояла в том, что критики выдавали как раз то, что они предавали анафеме: возрастающая опора на воздушную мощь. Ничего решающего не было позволено; северным вьетнамцам давалось время создать вооруженные силы красных кхмеров, когда те испытывали трудности на ранних этапах. Камбоджийская армия должна была действовать по голубиной версии доктрины Никсона, теряя силы до тех пор, пока ее безжалостный коммунистический противник не набрался сил для тотального удара, в то время как педантично-доктринерская Америка постепенно сокращала свои возможности для сопротивления.
Дилемма Камбоджи затронула даже двух сотрудников сенатского комитета по международным отношениям Ричарда М. Муса и Джеймса Дж. Ловенштейна, ежегодные поездки которых в Юго-Восточную Азию стали грозой для наших чиновников, потому что они оба выступали против войны и были большими умельцами в обустройстве бюрократических проволочек. Их доклады были полугодовыми залпами нападок конгресса на нашу вьетнамскую политику. Во время визита в Камбоджу в конце 1970 года Мус и Ловенштейн, однако, пришли к выводам, которые не очень сильно отличались от наших, и имели смелость изложить их. Главный упор их доклада состоял в том, что Соединенные Штаты делают действительно очень мало для Камбоджи, что камбоджийское правительство имеет широкую народную поддержку и что Соединенные Штаты подвели Камбоджу:
«Как нам показалось, существует значительная поддержка правительства генерала Лон Нола среди молодежи и интеллектуалов, что значительно отличается от ситуации в Южном Вьетнаме, а также среди гражданских служащих, членов сената и ассамблеи. … Имеет место очевидное чувство национального самосознания, понимания цели и решимость защитить страну без иностранных войск…
Камбоджийцам трудно понять сложные и запутанные элементы американской дилеммы в Юго-Восточной Азии сегодня. Изучая модель американского поведения в Азии за последние два десятка лет, они, как представляется, озадачены признаками американского колебания в вопросе об их вооружении для защиты от вторгшихся сил, вооруженных Китаем и Советским Союзом».
В то время как прежние доклады Муса-Ловенштейна, поддерживавшие преобладавшую концепцию, были отпечатаны в высококачественных буклетах и широко распространялись, этот отчет задержался на несколько дней внутри комитета. А затем, явно под давлением со стороны некоторых его членов, он был обнародован, – но в совершенно не привлекающей внимания форме. Сенатор Фулбрайт просто вставил его в Бюллетень конгресса США от 16 декабря 1970 года, наряду с несколькими газетными передовицами и без призыва обратить на него внимание и без публичного обсуждения[178].
