Я всегда выступал против информирования Москвы о наших переговорах с китайцами, потому что это давало Советам весьма легкую возможность разыгрывать собственную версию игры с Пекином, чтобы вызвать страх у китайцев по поводу реальности советско-американского кондоминиума. В силу этого я ответил, что, если Москва так «болезненно» реагирует, то его начальники не поверят ничему из того, что я рассказал бы ему. Даже без брифинга должно быть ясно, что мы не намерены «использовать» Китай в качестве военной угрозы. В то же время Москва должна была бы понять, что у нас тоже есть своя «болезненная» точка – Вьетнам. Я указал на то, что недавние передачи с американскими военнопленными по московскому радио являются недружественным актом.
Настоящей целью Добрынина на встрече было, однако, желание продолжать начатый 22 декабря обмен мнениями об использовании этого канала. Он вначале сделал нехарактерную для него неуклюжую попытку прозондировать через меня возможность проведения встречи на высшем уровне, спросив о предполагаемом высказывании японского посла о том, что Никсон нацелен на встречу с советскими руководителями в конце лета или в начале осени. Я заверил его в том, что, когда мы будем готовы к встрече на высшем уровне, то не станем делать свои заходы через третьи страны.
И, наконец, Добрынин передал реакцию Москвы на наш предыдущий обмен мнениями. Советское руководство приветствовало серьезные обсуждения по этому каналу. Он предложил, чтобы мы затрагивали одну тему за одну встречу. Он кратко представит советские взгляды на европейскую безопасность; возможно, до возобновления переговоров по ОСВ в апреле я смог бы обрисовать наш основной подход. Я согласился с таким алгоритмом.
Таким образом, к концу января 1970 года мы, как представляется, были в начале серьезного диалога. Но, как часто бывало, Советы меняли свой курс непредсказуемо. Обещанного обсуждения европейской безопасности так и не произошло вообще; Добрынин просто не возвращался к этой теме. Не было и значимых разговоров о переговорах по ОСВ. Вместо этого Добрынин появился в моем кабинете 31 января с предупреждением от премьера Косыгина относительно израильских военных действий вдоль Суэцкого канала. Если израильские воздушные налеты в глубь территории Египта будут продолжаться, говорилось в ноте, Советский Союз «будет вынужден обеспечить, чтобы арабские государства получили в свое распоряжение средства для того, чтобы «дать отпор» Израилю. Прохладное, но вежливое письмо от Никсона отвергало обвинения и не оставляло сомнений в том, что Соединенные Штаты окажут сопротивление советской эскалации на Ближнем Востоке[180]. 10 февраля Добрынин, несколько сдержанный, вернулся к обвинениям, утверждая, что письмо Косыгина было предназначено не для передачи угрозы, а для определения дилеммы.
Неделю спустя Добрынин появился с необычной жалобой, которая вновь продемонстрировала присущее Советам чувство неуверенности в своих силах и в то же самое время умело ставила нас в позу обороняющихся. Он указал, что в недавно опубликованном президентском докладе о внешней политике, эпопее из 40 тысяч слов, единственными иностранными руководителями, упомянутыми по имени, были президенты Нгуен Ван Тхиеу и Чаушеску. Его руководители, по всей видимости, пришли к выводу о том, что мы не принимаем их серьезно. Я вежливо отклонил эту удивительную точку зрения, до какой-то степени изворотливо сообщив ему, что доклад был написан преимущественно для американской аудитории. Добрынин тогда сказал о безобидной фразе в европейском разделе этого же доклада в том смысле, что «единственной постоянной вещью» в мире является «неизбежность перемен». Означает ли это, что мы больше не признаем существующую разграничительную линию в Европе? Я ответил, что странно для марксиста возражать против философской ссылки на неизбежность перемен. Мы не выступаем против существующих национальных границ, но мы не признали восточногерманскую границу как национальную границу. Я знал, что Советы собирались начать деликатные переговоры с канцлером Вилли Брандтом относительно германского урегулирования, и не собирался что-то давать для их рычага.
