Годы в Белом доме. Том 1 полностью

Но последствия сокращения были, тем не менее, весьма неблагоприятными. Оно помешало нам подготовить логически последовательный ответ на растущий дисбаланс в обычных вооруженных силах. Это привело к заморозке нашего стратегического планирования на уровне адаптации уже имеющегося. Это заставило Пентагон подсократить программу ПРО, которая обошлась нам так дорого во внутреннем плане и была в основе нашей стратегии на переговорах по ОСВ, потому что ее финансирование неизбежно должно было повлиять на другие приоритеты. Мы, таким образом, вели переговоры по разоружению на трех фронтах: в Вене и Хельсинки с Советами, дома внутри нашего правительства и с конгрессом. И даже резко сокращенный оборонный бюджет подвергался нападкам в конгрессе. Лидер сенатского большинства Майк Мэнсфилд возражал против второй фазы программы ПРО еще до ее официального представления на рассмотрение. 31 января, предвкушая новые дебаты в сенате, он сказал: «Когда, черт подери, все это закончится? Что должно произойти с людьми? …Откуда идут деньги?» Сенатор Джеймс Уильям Фулбрайт назвал вторую фазу ПРО «большой ошибкой». Когда 2 февраля был объявлен новый бюджет, критика началась по-серьезному. Сенатор Мэнсфилд отметил, что новый бюджет, хотя и ниже по сравнению с предыдущим годом по своему объему, по-прежнему остается слишком большим. Он предупредил, что в нем заложен «стартовый капитал» для многих новых проектов. Он был прав, хотя после добровольного прекращения нашего ракетного наращивания в 1960-е годы, стартовый капитал был тем последним, что могла запрашивать новая администрация перед лицом безостановочного наращивания советских стратегических сил.

В мае двухпартийная группа сенаторов, включая Джорджа Макговерна, Филипа Харта, Уильяма Фулбрайта, Уолтера Мондейла, Клиффорда Кейса и Марка Хэтфилда, объявила о планах выдвижения альтернативного бюджета, требовавшего еще более значительных сокращений. 15 июня еще одна группа либерально настроенных сенаторов и конгрессменов рекомендовала дополнительное сокращение на 4,5 млрд долларов, конкретно сокращая средства на программу РГЧИН, вторую фазу системы ПРО «Сейфгард» и на закупки истребителя F-14 «Томкэт» для ВМС США. В докладе Брукингского института, подготовленном высокопоставленными представителями предыдущей администрации, представлен в общих чертах низкозатратный вариант оборонного бюджета на сумму в 59 млрд долларов – на 14 млрд долларов меньше президентского запроса[183]. «Вашингтон пост» 17 августа 1970 года кратко обобщила сложившуюся ситуацию:

«То, что когда-то было почти рутиной в законодательстве – принятие ежегодного законопроекта о военных расходах – сейчас превратилось в затяжную и зачастую острую битву за энное количество военных программ и политических установок. …(Длительные дебаты по ПРО) оттеснили на задний план то, что фактически является самым распространенным наступлением на все виды военной деятельности, когда-либо предпринимавшимся на Капитолийском холме».

Этот призыв к перегруппировке в области обороны был тем более примечательным в свете ускоренного наращивания советских стратегических и обычных вооруженных сил. Советский Союз имел 250 действующих МБР в середине 1960-х годов, 570 – в середине 1970-х годов, 900 – в сентябре 1968 года, и он обошел нас с 1060 ракетами в сентябре 1969 года. К концу 1970 года, как ожидалось, они должны были бы иметь почти 1300 МБР. (Оказалось, что у них есть 1440 ракет.) Никто не знал, каков мог бы быть их потолок. Данные разведки за предыдущие пять лет были постоянно слишком низкими. Ожидалось, что количество ракет, запускаемых с подводных лодок, увеличится с 45 в сентябре 1968 года до более 900 к 1975 году. В то же самое время быстрыми темпами продвигалось расширение и модернизация советских обычных вооруженных сил как в Европе, так и на Дальнем Востоке.