Совет национальной безопасности собрался в полном составе 25 марта. Как я и опасался, обсуждения превратились в серию не имеющих никакого отношения к делу экскурсов руководителями ведомств по высоконаучным вопросам. Как нам лимитировать сеть радаров обеих сторон? Как мы сможем гарантировать, что предназначенные для поражения самолетов зенитной управляемой ракеты поверхность – воздух (ЗУР) не будут тайно модернизированы и переделаны в противоракеты ПРО?[186] Лэйрд, Паккард и генерал Уилер, будучи не очень расположенными по отношению к ПРО, напротив, яро ратовали за РГЧИН. Они требовали проведения инспекций на местах как цену за ограничения на РГЧИН, хотя они не совсем ясно понимали, что следовало инспектировать и кому. Роджерс и Смит оставались на своих уже укрепившихся позициях, выступая за запрет систем ПРО и отсрочку с установкой РГЧИН. Поскольку вопросы обсуждались абстрактно и не сводились к отдельным вариантам для переговоров, президентское решение было невозможно.
Кто-то проболтался о позиции Пентагона Чалмерсу Робертсу из «Вашингтон пост», о чем тот сообщил 27 марта, вызвав тем самым реакцию общественности. Действительно, в течение двух недель сторонники взглядов Государственного департамента и АКВР 9 апреля внесли резолюцию в духе сената, которая большинством голосов 72 к 6 потребовала от президента предложить, чтобы обе стороны «немедленно отложили размещение всех наступательных и оборонительных ядерных стратегических вооружений». Инициатором резолюции были Эд Брук и Джон Шерман Купер – два республиканца; Генри Джексон поддержал ее. Сенатор Эдмунд Маски выступил за «временную стратегическую паузу», включая прекращение полетных испытаний ракет РГЧИН. Это стало бы «паузой для участников переговоров», поскольку без этого «все шансы на запрет РГЧИН и систем ПРО утрачиваются», как сказал он. Даже лидер сенатского республиканского большинства Хью Скотт назвал эту резолюцию «полезным и ничего не ограничивающим руководством к действию» для президента.
Накануне открытия следующего раунда переговоров по договору ОСВ в Вене, намеченному на 16 апреля, отсутствовал консенсус; звучали несогласные голоса. Поскольку президент оставил за мной указание по подготовке вариантов по договору ОСВ (не сказав об этом другим начальникам), я решил, что было бы важно, во‑первых, собрать разные варианты в отдельный пакет так, чтобы президент смог принять решение по общим целям, а не по абстрактным техническим проблемам. 27 марта я направил директиву в ведомства с просьбой сократить хаос до четырех вариантов на усмотрение президента.
Четыре варианта с увеличенной широтой охвата – образно названные А, Б, В и Г – были представлены на заседании СНБ 8 апреля 1970 года:
• Вариант А ограничивал МБР и БРПЛ для США в общей сложности количеством в 1710 единиц и замораживал количество бомбардировщиков (527 для США и 195 для Советов). Он позволял систему ПРО на уровне «Сейфгард» (12 площадок). Другими словами, он требовал сокращения советских ракетных войск, оставляя нетронутыми наши бомбардировочные силы и программы ПРО неприкосновенными. Ведомствам было совершенно нетрудно согласиться с этим вариантом; они поручали Джерри Смиту убедить Советский Союз.
• Вариант Б предлагал аналогичные наступательные ограничения, что и Вариант А. Но ПРО по этому варианту ограничивалось высшим национальным командованием (ВНК, то есть Вашингтоном и Москвой) или вообще все подлежало запрету.
• Вариант В включал такие же наступательные ограничения, что и Вариант А и Б. Как и Вариант Б, он ограничивал ПРО только ВНК или нулевым решением. Но он добавлял запрет на ракеты РГЧИН (не входящие в первые два варианта), при условии согласия Советов на инспекции на местах.
• Вариант Г в некотором роде отличался. Он предлагал сокращения, начиная с наших 1710 МБР и БРПЛ по 100 ракет ежегодно до тех пор, пока обе стороны не достигнут уровня в 1000 ракет к 1978 году. ПРО запрещалась или ограничивалась только ВНК; запрета на ракеты РГЧИН не было.
Эти варианты демонстрировали трудности, в которых оказалась исполнительная власть. Ведомства могли согласиться только на две позиции в том, что касается ПРО: либо существующая программа «Сейфгард» (которую, как мы уже знали, даже настроенные в пользу системы ПРО сенаторы больше уже не поддерживали), либо защита Вашингтона, округ Колумбия, что противоречило тому, что президент уже рекомендовал конгрессу. Более того, все эксперты по конгрессу согласились, что конгресс никогда не одобрит ПРО вокруг Вашингтона. И все же эта обреченная программа была единственной программой, по которой
