Логическое обоснование под ПРО, выдвинутое двумя администрациями, заключалось в том, что система ПРО обеспечивает защиту нашего населения от нападения третьих стран и дает некоторую гарантию от каких-то случайностей. Защита МБР «Минитмен» стала второстепенной целью. И, тем не менее, наша фактическая программа все больше склонялась в направлении последнего. 7 февраля я объяснил нашу дилемму президенту. Если ПРО должна была выполнять свои заявленные цели, нам следовало бы начать вторую фазу, защиту нашего населения, по крайней мере, от ударов со стороны третьих стран или случайных запусков. Самым логичным шагом, вытекающим из этого, было бы продолжение создания еще одной ракетной площадки (на авиабазе Уайтмен в Миссури) и одной площадки, подходящей для защиты населения северо-запада тихоокеанского побережья. (Расположенная недалеко от Сент-Луиса база Уайтмен имела дополнительное преимущество в том, что могла также обеспечивать некоторую защиту населения.) Однако северо-западные площадки были исключены в результате кампании сенатора Джексона. Другой неплохой альтернативой была бы база Уайтмен плюс площадка, которая защищала бы Вашингтон, округ Колумбия. (На профессиональном языке это было высшее национальное командование, или ВНК.) Но уже накалившая страсти оппозиция стала бы даже еще более назойливой, если бы мы попытались защитить «политиков и генералов», не говоря уже о трудностях нахождения необходимой недвижимости в пределах 24 километров от Вашингтона. В силу всех этих причин Лэйрд рекомендовал только Уайтмен. У меня были большие сомнения относительно логики выполнения программы, представленной годом ранее в качестве защиты населения от третьих стран, обеспечивая охрану ракетных площадок от Советского Союза.
Никсон, будучи убежденным в том, что больше ничто не пройдет через конгресс, и, предпочитая нелогичное размещение ПРО полному ее отсутствию, ухватился за рекомендацию Лэйрда относительно базы ВВС Уайтмен. Таким образом, в течение одного года давление со стороны общественности и конгресса изменило характер и цели нашей программы ПРО на 180 градусов.
Как почти всегда происходит, отступление администрации скорее подстегнуло, чем приостановило критиков. Те, кто находился внутри правительства и выступал против в целом всей концепции ПРО, получили стимул для дальнейших действий и попыток. Агентство по контролю над вооружениями и разоружению всегда было в лучшем случае равнодушным в плане поддержки ПРО. (Это на самом деле заставило Никсона послать мне записку в апреле о том, что Джерарду Смиту стоило бы или поддержать ПРО, или уйти в отставку с поста директора АКВР. Я передал эту мысль Смиту в несколько более сглаженной форме, потому что, какими бы ни были его личные предпочтения, он всегда верно и честно поддерживал политику администрации. Он, однако, не всегда мог контролировать личные выражения вспыльчивых подчиненных.) 10 марта даже генеральный консультативный комитет по контролю над вооружениями и разоружению при президенте, возглавляемый несгибаемым Джоном Макклоем, отражая превалирующие настроения, рекомендовал полный запрет на программу ПРО, как на временное прекращение испытания РГЧИН. Неделю спустя, 18 марта, во время первой встречи экспертов по проверке с целью рассмотрения вопросов Джерри Смит утверждал, что делегации на переговорах по ОСВ следует дать указание добиваться полного взаимного запрета на системы ПРО.
Недели шли, а Смит, Роджерс, Эллиот Ричардсон и Пол Нитце от делегации на переговорах по ОСВ настаивали на том, чтобы мы на переговорах по ОСВ выдвинули систему ПРО, ограниченную только Вашингтоном, – преимущественно по причине того, что это сделает нашу программу симметричной советскому размещению ПРО вокруг Москвы. Таким образом, бюрократические и дипломатические требования вокруг переговоров ОСВ столкнулись с нашей оборонной программой. Старшие официальные лица, которые одобрили и на самом деле рекомендовали три площадки в центре страны как часть нашего оборонного бюджета, стали неожиданно, ради целей переговоров по ОСВ, настаивать на радикально ином размещении, центром которого был выбран Вашингтон, что никогда не ставилось перед конгрессом. Если бы Советы приняли нашу позицию, мы вынуждены были бы снести то, что мы строили, и начать с самого начала.
Все это требовало хоть какого-то согласования. В ответ на мою просьбу в этом плане межведомственным комитетом экспертов с гордостью был представлен ошеломительный набор из девяти разных вариаций ограничений по ПРО. На заседании группы экспертов по проверке, на котором я председательствовал 25 марта, я пожаловался на то, что процесс становится неуправляемым. Для того чтобы президент принял решение, мы должны предложить ему некоторые общие концепции, имеющие отношение к нашей национальной стратегии. Нам не следовало заставлять его становиться арбитром по невероятно сложным техническим противоречиям.
