9 апреля (думая о Вариантах Б и Г) я сказал Добрынину – с одобрения президента – о том, что мы собираемся представить несколько всеобъемлющих предложений в Вене. Если, однако, Советы решат, что их интересует более ограниченное соглашение как промежуточное решение, то мы готовы изучать и его тоже. Добрынин обещал дать ответ после своего возвращения из Москвы, куда он собирался вновь на консультации.
Как оказалось, ответ поступил не от него, а в ходе самих венских переговоров, которые возобновились 16 апреля. А то, что Советы имели в виду, как мы увидим, было ни всеобъемлющим, ни ограниченным соглашением о стратегических вооружениях, а политическим союзом против Китая.
Венские переговоры пошли по образцу, который я и предвидел. Делегация Соединенных Штатов, как и ожидалось, представила первым Вариант В, а затем Вариант Г. Ограничения наступательных вооружений по обоим планам были скоро отвергнуты советской делегацией на переговорах. С другой стороны, Советы приняли наше предложение о том, что ПРО следует ограничить столицами стран, с поразительной и совершенно беспрецедентной скоростью – в течение нескольких дней. Советы сразу поняли, в чем дело, когда ознакомились с ним. Им было все равно в отношении того, что у них имелось, когда они привязывали нас к тому, что конгресс никогда бы не одобрил.
Но они мучились от соблазна переоценить свои возможности. Вместо того чтобы ухватиться всеми зубами за американскую стратегическую программу, которая касалась их больше всего, – ПРО – выдвинув разумное предложение по наступательным ограничениям, Советы предложили схему настолько одностороннего плана, что даже самые яростные сторонники ограничений не могли ее принять. Советская позиция призывала установить потолок общего количества МБР, БРПЛ и тяжелых бомбардировщиков. Они не предложили никаких конкретных цифр, но настаивали на учете всех систем, способных достичь СССР на основании их географического расположения, – другими словами, учитывались все наши бомбардировщики в Европе и системы, расположенные на наших авианосцах. Размещение и производство ракет РГЧИН должно было быть запрещено, но не полетные испытания. Это, естественно, было тонким прикрытием, при помощи которого Советы продолжали бы свое собственное размещение и полетные испытания ракет РГЧИН, заморозив при этом наши размещения до тех пор, пока не сравняются с нами. А какого-то надежного способа отследить запрет на производство не было.
Советы продемонстрировали гибкость только в отношении интересов своих союзников. Общий страх делегации на переговорах по ОСВ относительно того, что вторжение в Камбоджу нанесет удар по переговорам, оказался беспочвенным. Косыгин во время пресс-конференции ограничился некими уклончивыми жалобами. Советская делегация в Вене проигнорировала Камбоджу и вела дела, как обычно. А это означало бесконечные эзотерические споры, споры ни о чем, так как становилось ясно, что переговоры о договоре по ОСВ застряли в болоте.
Наши официальные лица теряли терпение, некоторые в силу того, что хотели получить новые директивы и выйти из тупика, другие – в силу того, что опасались этого. Джерри Смит, возглавлявший нашу делегацию в Вене и находившийся на постоянной связи с Вашингтоном, ввязался со мной во внутренние переговоры, которые носили сложный характер, поскольку мы на самом деле понимали друг друга очень хорошо. Он хотел более полной свободы действий, а я был решительно настроен не допустить этого. 20 мая Смит проинформировал меня о том, что делегация исчерпала все свои возможности по директивам и будет требовать «свободы действий» вне жестких рамок «священного писания» директив. Я не был готов согласиться на такой карт-бланш. Я был в курсе тенденций среди некоторых наиболее необузданных членов делегации выдать свои излюбленные опции советской делегации. Когда чей-то русский партнер не отреагировал, то ли из-за того, что был озадачен, то ли у него просто не было соответствующих указаний, этот член делегации быстренько сообщил в Вашингтон, что русский «не стал возражать» или «проявил большой интерес», подразумевая, что его собственные предпочтения стали, непременно, предпочтениями русских. Для того чтобы сдерживать такое самоуправство, я запросил конкретное предложение от Смита, равно как и мнения других ведомств.
