Годы в Белом доме. Том 1 полностью

31 января 1970 года посол Добрынин вручил письмо президенту от премьера Алексея Косыгина в моем кабинете на цокольном этаже в Белом доме. В нормальных условиях это выглядело бы частью специального канала связи. В данном же случае, однако, нас проинформировали, что аналогичные послания были направлены премьер-министру Вильсону и президенту Помпиду. Поскольку англичане и французы непременно должны были бы проконсультироваться с нами, мы, таким образом, не могли не пустить это послание по обычным каналам с нашей стороны. Вполне очевидно, что поскольку канал обменов стал настолько официальным, что он неизбежно становился открытым.

Письмо Косыгина предупреждало, что Израиль фактически возобновил военные действия против арабских государств. Советский Союз изучает, насколько израильские операции координируются с дипломатическими действиями «некоторых держав», – не очень тонкий намек на то, что наше невинное мирное предложение 1969 года явилось прикрытием израильских воздушных налетов глубокого проникновения. Если удары Израиля будут продолжены, говорилось в письме, то «Советский Союз будет вынужден позаботиться о том, чтобы арабские государства получили средства в свое распоряжение, с помощью которых мог бы быть дан должный отпор наглому агрессору». Косыгин призвал четыре державы «принудить» Израиль прекратить свои удары и установить прочный мир, начиная со «скорейшего вывода израильских вооруженных сил со всех оккупированных арабских территорий».

Направляя это письмо Никсону, я указал на то, что это была первая советская угроза новой администрации. Хотя Косыгин не дошел до угрозы какими-то конкретными действиями, «позиция относительно того, что Израиль должен вывести войска до урегулирования других проблем, является возвратом к советской позиции 1967 года, которая, как представляется, отрицает большую часть прогресса, достигнутого на американо-советских переговорах прошедшим летом». В то же самое время я посчитал письмо Косыгина частью процесса, посредством которого подтверждается наша самая сильная позиция на Ближнем Востоке:

«Наша политика твердого отстаивания своей позиции создает для них (для Советов) следующую дилемму: если они не согласятся с нашими предложениями, они ничего не получают, ответственность за эскалацию падает на них, и их сателлит потерпит поражение, если эскалация приведет к крупному столкновению. Если они все-таки согласятся, они будут вынуждены избавиться от своего сателлита на наших условиях. Стратегия нашего ответа, который я предлагаю, заключается в том, чтобы резко осудить советскую угрозу; увязать соблюдение Израилем прекращения огня с соответствующим соблюдением прекращения огня противной стороной, включая нерегулярные силы; заставить Советы высказать свое мнение относительно того, на что пойдут арабы, если Израиль выведет свои войска».

На сей раз наше правительство было единодушно по вопросу о нашей реакции. Роджерс и Сиско были согласны с тем, что нам был нужен жесткий ответ. Президентская реакция была отправлена 4 февраля. В ней твердо отвергались советские голословные утверждения. В ответе указывалось на то, что прекращение огня нарушалось обеими сторонами; это Египет в начале 1969 года преднамеренно спровоцировал очередной цикл эскалации, начав войну на истощение. Ответ Никсона предупреждал, что советская угроза расширить поставки оружия, в случае ее исполнения, может втянуть крупные державы еще глубже в этот конфликт: «Соединенные Штаты внимательно наблюдают за соблюдением относительного баланса на Ближнем Востоке, и мы не станем колебаться в предоставлении вооружения дружественным государствам, если возникнет такая необходимость». Послание завершалось тем, что отвергалась советская позиция, что Израиль должен вывести войска до урегулирования каких-либо других вопросов о мире.

В тот же самый день я направил президенту дальнейшие размышления относительно советской ноты. Я посчитал эту ноту странным маневром и поэтому вызывающим беспокойство:

«Не требуется большого ума ожидать ответа, по крайней мере, от США (если не от Франции и Соединенного Королевства) о том, что они выступают за возобновление прекращения огня на основе взаимности. … Таким образом, результатом советской акции станет возложение бремени ответственности за восстановление прекращения огня скорее на Насера и арабов, а через них на сами Советы, чем на нас и Израиль».

Два дня спустя в большом аналитическом материале для президента по основополагающим проблемам ближневосточной стратегии я подтвердил свою точку зрения: «Теперь, когда он [Насер] обратился к Москве, чтобы при нашем содействии надавить на Израиль в целях прекращения бомбардировок, он фактически демонстрирует советскую неспособность вытащить его из трудного положения».