К ущербу для своего имиджа, Никсон редко имел возможность продемонстрировать эту теорию на практике. Поскольку почти по всем практическим вопросам его не сентиментальный геополитический анализ в итоге приводил к положениям, которые не так уж сильно отличалось бы от положения тех, кто брал в основу этническую политику. Он в частном порядке грозился применить суровые меры по отношению к любым стратам избирателей, которые, по его мнению, мешали ему. Никсон делал разные жесты, чтобы продемонстрировать – частично для самого себя, – что не зависит от традиционных воздействий, которые сдерживали других президентов. Но, в конечном счете, столкнувшись с реалиями расстановки сил на Ближнем Востоке – после мучительных маневров вокруг да около, – стал проводить в национальных интересах ту же саму стратегию: уменьшения советского влияния, ослабления позиций арабских радикалов, поддержки умеренных арабских режимов и обеспечения безопасности Израиля. Так, Никсон и я шли разными путями часть пути, но на важном этапе принятия решения по Ближнему Востоку мы сошлись в одной точке, пришли к согласию и действовали при взаимной поддержке.
В течение февраля наше правительство рассматривало ежегодный список израильских заявок на военную помощь. В 1970 году в него входили 25 истребителей-бомбардировщиков Макдоннел-Дуглас F-4 «Фантом», 100 ударных бомбардировщиков А-4 «Скайхок» и значительное количество танков и бронетранспортеров, с оплатой за все в различных формах американского кредита. Все ведомства пришли к единому пониманию того, что Израиль может сохранить свое военное превосходство на предстоящие три-пять лет без значительных новых поставок. Эта мысль была подкреплена межведомственным одобрением, основанным на неафишированном проникновении в суть проблемы при помощи системного анализа, который удивительным образом соответствовал политическим предпочтениям глав ведомств. (Как стали разворачиваться события, ближневосточная война 1973 года продемонстрировала, что даже после сравнительно существенных военных поставках 1970–1973 годов военный баланс на Ближнем Востоке стал более рискованным, чем это предсказывалось любым из наших анализов.) Общая неспешность нашего бюрократического аппарата в плане организации новых поставок вооружений для Израиля была подкреплена письмами с предупреждением от короля Марокко и короля Иордании.
Обсуждения в правительстве были, таким образом, нацелены на минимальную реакцию, когда произошло такое событие, которое, хотя и не было напрямую связано с данным вопросом, подтолкнуло его решение. В конце февраля президент Помпиду находился с государственным визитом в Соединенных Штатах, чему Никсон придавал огромное значение. Пренебрегая вероятной внутренней реакцией в Соединенных Штатах, возможно, безразлично к ней относясь, Помпиду в январе завершил сделку по вооружениям с новым революционным правительством полковника Каддафи с намерением продать Ливии сотню самолетов «Мираж» в течение четырех лет. Отсутствовала какая-то разумная потребность у Ливии в таком количестве самолетов; действительно, в то время во всей Ливии было всего несколько пилотов, способных управлять самолетами с высокими эксплуатационными характеристиками. Совершенно очевидно, что эти самолеты предназначались для использования другими арабскими странами, вероятно, Египтом. Предсказуемо, сторонники Израиля в конгрессе США выступили с мощным протестом. Имели место демонстрации во всех городах, где с визитом находились Помпиду с супругой. Особенно вопиющий инцидент произошел в Чикаго, где некоторые участники демонстрации проявили особенную агрессию в отношении мадам Помпиду. Помпиду резко прервал свой визит в Чикаго и вернулся в Нью-Йорк. В течение нескольких часов казалось, что он, вероятно, также отменит пребывание в Нью-Йорке и сядет в свой самолет, чтобы улететь во Францию. Помпиду так никогда и не забыл этот непростительный инцидент; он оказывал влияние на его отношение к Соединенным Штатам всю его оставшуюся жизнь.
Никсон был вне себя. Он отреагировал двумя способами: один – щедрый, второй – мелочный. Щедрый жест состоял в том, что он неожиданно полетел в Нью-Йорк на обед 12 марта в честь Помпиду, на котором он выступил с речью, которая была и изящна, и тепла. Карающей реакцией стал президентский приказ непосредственно Госдепу через Джо Сиско – явно во избежание того, чтобы это проходило через меня, – отложить рассмотрение израильского пакета вооружений на неопределенное время. Если бы со мной проконсультировались, я бы непременно подчеркнул нецелесообразность наказывать иностранное государство за действия американского меньшинства и завлекать при этом Советский Союз перспективами свободной торговли.
