7 августа прекращение огня вступило в силу, будучи рожденным в условиях роковой двусмысленности. Получилось соглашение о прекращении огня между Египтом и Израилем, которое также предусматривало сохранение пребывания вооруженных сил в зоне шириной в 50 километров по обе стороны от канала. К сожалению, согласованный текст был не точен в отношении того, какие действия были запрещены обязательством по сохранению занимаемых позиций. Отдельное «понимание» между Израилем и Соединенными Штатами делало попытку заполнить этот пробел путем определения нашей совместной точки зрения по мерам, которые мы будем считать нарушениями египетско-израильского соглашения[193].
Наш поверенный в делах в Каире получил указание проинформировать египтян об этих примерах израильско-американского понимания, но при этом сказать, что они только «показывают» действия, которые будут считаться нарушением сохранения занимаемых позиций. Помимо того факта, что не было самоочевидным, как понимание между Израилем и Соединенными Штатами может связывать Египет и СССР, существовала также серьезная проблема сроков. Египтяне формально приняли наше предложение рано 7 августа по нашему времени, и прекращение огня вступило в силу в 1 час ночи 8 августа по каирскому времени. Но из-за задержки с Израилем по поводу его условий госдеповский представитель не смог передать «показательный» перечень возможных нарушений Каиру до 14:50 дня по каирскому времени 9 августа, то есть более чем на 36 часов позднее. Это оказалось важным; израильтяне позже будут утверждать, что Египет нарушил соглашение о прекращении военных действий в период 8–9 августа, даже до того, как Египет получил точное определение того, что мы понимаем под прекращением военных действий.
Документы и «разъяснения» были также направлены Советам. Но Москва не была официально участником ни прекращения огня, ни сохранения занимаемых позиций. И по мере увеличения обвинений в нарушениях они все больше настаивали на том, что ничем не связаны, несмотря на одобрительный шум с их стороны 23 июля.
Именно на такой шаткой основе были запущены первые с 1967 года инициативы в плане переговоров между сторонами. Первый день прекращения огня был спокойным вдоль канала, хотя палестинские партизаны, расположенные в Иордании, торжественно заявили о нежелании его соблюдать. В то время как Советы использовали этот повод для того, чтобы вновь призвать к полному выводу израильских войск, они тоже в открытой печати охарактеризовали прекращение огня как «важный первый шаг». Правительство Соединенных Штатов Америки начало подготовку к переговорам под эгидой Ярринга и изучение израильской заявки на военную помощь. 12 августа Сиско даже сказал на заседании старшей группы анализа СНБ в преддверии переговоров Ярринга, что он уже начал разрабатывать проект «полного соглашения», чтобы включить определенные условия относительно окончательных границ. Наши внутренние споры по поводу запроса Израиля о помощи завязли в абстрактных аргументах относительно того, какую израильскую стратегию поддерживать. А это привело к задержке с принятием решения, поскольку тип вооружений зависел от предварительной межведомственной договоренности относительно военной доктрины. Эти до некоторой степени эзотерические дискуссии, малопонятные для непосвященных, оказались под огнем обвинений Израиля в том, что договоренность о сохранении военных позиций нарушается.
Информация о некоторых ожидаемых первых египетско-советских шагах была сумбурной, несомненно, она была представлена в самом драматическом свете израильской пропагандой. Вопрос о проверке был совсем не простым из-за удивительного факта того, что отправной точкой закрепления на занятых позициях была полночь, когда разведывательные самолеты или спутники, если предположить, что они были готовы к действиям за такой короткий срок, могли бы увидеть в конечном счете очень мало. Но не было никаких сомнений в том, что значительное продвижение вперед египетско-советского зенитного комплекса произошло в течение почти трех недель между принятием Египтом американского предложения и началом прекращения огня и сохранением занимаемых позиций. Почти с полной вероятностью можно сказать, что все, что было в процессе строительства во время вступления в силу договоренности о прекращении огня, было завершено после этого. Это выглядело полным цинизмом; это может также выглядеть и как пример того, что Советы и египтяне были захвачены врасплох из-за небывалой срочности, с которой наша бюрократия действовала при запуске прекращения огня.
