22 июня я вновь собрал заседание ВГСД, чтобы на основе выраженного президентом пожелания довести до конца хоть какое-то планирование. К тому времени в связи с ослаблением непосредственной опасности ведомства были готовы заняться планированием на случай чрезвычайных обстоятельств, которые, по их мнению, никогда не случатся. Хотя эвакуация американских граждан продолжалась, Хусейн вышел из этого кризиса ослабленным. Доклад президенту, подготовленный моим сотрудником Хэлом Сондерсом в начале июля, изобиловал зловещими фразами: «Авторитет и престиж хашимитского режима продолжит падение. Доверие в мире к Иордании будет и дальше снижаться. …Больше свободы для фидаинов неизбежно приведет к более серьезным нарушениям прекращения огня в Иорданской долине. …У Хусейна неопределенное политическое будущее…»
В силу этого казалось, что время для испытаний по поводу Иордании вот-вот настанет. Наше планирование на случай чрезвычайных обстоятельств – несмотря на то, что делалось оно через пень-колоду, – сослужило нам хорошую службу, когда в начале сентября тлеющий огонь превратился в пламя и затем перешел почти в общий пожар, охвативший весь Ближний Восток.
При любой администрации возникают события, которые не смогла предвидеть разведка; действительно, их трудно предвидеть, потому что они являются сюрпризом также и для жертв, более всего заинтересованных в их предотвращении. Нарушение равновесия может начинаться со сравнительно незначительного события. Постоянно нарастающие волны превращают его в кризис, который либо выходит из-под контроля, либо завершается неожиданным спокойствием, означающим достижение нового равновесия. Во время кризиса составные части, из которых формируется политика, неожиданно становятся постоянно меняющими свою форму. В возникших в результате пертурбациях государственный деятель должен действовать под постоянным прессом. Как это ни странно, но это дает необычайную возможность для созидательных действий; все неожиданно начинает зависеть от способности доминировать и обеспечить согласованность разнородных и кажущихся бессистемными явлений. Идеально, если такое происходит без применения силы; однако подчас трудно избежать применения силы, используя только ее угрозу.
Некоторые могут представить себе кризисное управление как безумное дело, в котором ключевые политики подтягиваются к Белому дому на своих лимузинах, когда встревоженные чиновники атакованы нервными помощниками, спешащими по кабинетам с телеграммами о последних новостях. И, как ни странно, я обнаружил, что не все происходит именно так; периоды кризисов, разумеется, характеризуются большой напряженностью, но для них также характерно и странное спокойствие. Все мелкие повседневные детали отсекаются; их или игнорируют и откладывают, или решают подчиненные. Меньше становится стычек между отдельными личностями; как правило, слишком многое оказывается на кону, чтобы давала себя знать нормальная ревность. В кризис только сильнейший берет на себя ответственность; остальные напуганы пониманием того, что поражение потребует козла отпущения. Многие прячутся за общим согласием, которое они будут формировать с большой неохотой; другие сосредоточатся на учете возражений, которые обеспечат их алиби по завершении события. Те, кто готовы справиться с возникшими обстоятельствами, обычно выглядят невозмутимыми в эпицентре урагана. Все вокруг них в движении и волнении; они сами действуют в одиночестве и с величайшим спокойствием, которое уступает место по мере приближения разрешения кризиса усталости, радостному возбуждению или отчаянию.
Событие в Иордании, которое привело в действие все силы, произошло 1 сентября, когда палестинские повстанцы попытались во второй раз за три месяца убить короля Хусейна, напав на его автомобильный кортеж. Немедленно началось сражение между преданной королю армией и фидаинами. Иракцы грозились использовать свои войска, размещенные в Иордании, чтобы «предпринять все необходимые меры для защиты действий фидаинов». Накануне ночью король проинформировал уже сотрудников нашего посольства, что, может быть, он будет вынужден предпринять более решительные шаги. Король выразил надежду на то, что может рассчитывать на поддержку со стороны США. Он считал, что решительное публичное заявление со стороны Соединенных Штатов Америки заставит отказаться от интервенции; а лучше было бы совместное заявление с Советским Союзом.
