Реакция Государственного департамента на этот посыл едва ли можно было назвать мгновенной. Будучи озабоченными сохранением своей мирной инициативы, не стремясь добавить Иорданию в корзину, и так уже переполненную нарушениями прекращения огня в Египте, ответственные чиновники не доложили (насколько мне известно) этот вопрос немедленно в Белый дом или даже на межведомственный уровень. Вместо этого на следующий день был отправлен на удивление уклончивый ответ, информирующий короля о том, что публичное предупреждение со стороны Соединенных Штатов может иметь много разных последствий, которые должны быть тщательным образом изучены, – настолько очевидная истина, которая не выражала никакого дополнительного утешения или поддержки оказавшемуся в трудном положении Хусейну. Одной из причин изначальной сдержанности была общепринятая истина среди ближневосточных экспертов, гласившая, что арабы настолько возбудимы, что любое открытое предупреждение вполне может привести их в бешенство. Это суждение, на мой взгляд, путает болтливость с неадекватными выходками. Я заметил, что в кризисных ситуациях большинство арабских руководителей становятся осмотрительными и расчетливыми.
Позже днем 1 сентября Ирак сделал еще один ультиматум, предупредив, что, если иорданские обстрелы фидаинов не прекратятся до 23 часов, иракская армия предпримет шаги по их прекращению. Заид аль-Рифаи, близкий советник короля (и мой бывший студент в Гарварде), проинформировал наше посольство и повторил просьбу короля о заявлении со стороны великих держав. Он также поинтересовался о том, знаем ли мы, что предпримет Израиль, если Ирак предпримет свои шаги.
Последний вопрос имел огромнейшее значение. Было невероятно, чтобы Израиль позволил Ираку, самому радикальному арабскому государству, продвинуть свои войска ближе к его границам; вряд ли также было похоже на то, что армия Израиля оставалась бы в бездействии в то время, когда палестинские повстанцы захватывали бы Иорданскую долину. Но для короля было совсем непросто иметь в партнерах израильские вооруженные силы в его конфликте. У него не было никаких побудительных мотивов разрушать свою моральную позицию в арабском мире, защищая политическую независимость. Вопрос об израильских намерениях был не нов. Впервые он был поставлен от имени Хусейна 4 августа, когда иракские войска, дислоцированные в Восточной Иордании для своего рода шантажа, отказались прекратить свои маневры в соответствии с графиком. Наш посол в Израиле тогда сообщил в Вашингтон о возможности того, что Израиль нападет, если иракские войска двинутся на запад. Он не поднимал этот вопрос перед израильским правительством. Бюро по делам Ближнего Востока Госдепа было так осторожно в связи с этой темой, что не было подготовлено никакого ответа на иорданский запрос в то время. Необходимость в этом временно исчезла, поскольку ситуация стала легче.
К сентябрю проблема вновь вернулась, как обычно возвращаются нерешенные вопросы, а вместе с ней потребность определения израильской реакции. Государственный департамент обратился к своей обычной практике затягивания дела, вероятно по той причине, что он не хотел еще больше осложнять усилия в делах, связанных с египетско-израильскими нарушениями прекращения огня. 2 сентября наш посол в Москве Джейкоб Бим посетил советского заместителя министра иностранных дел Сергея Виноградова и в своей ненапористой манере попытался убедить Советы оказать свое влияние в деле сдерживания их иракских друзей. Виноградов продемонстрировал отеческую озабоченность. Советский Союз заинтересован в сохранении благоприятных условий для мирных переговоров, но не знает ничего, по его словам, ни о каких иракских ультиматумах. Таким образом, Москве трудно занять какую-то официальную позицию. Виноградов высказал свое личное мнение о том, что Ирак не пойдет на вмешательство в иорданские дела, – но, потом снова, как он сказал, никто не может предсказать, что произойдет на Ближнем Востоке. Москва, короче говоря, не будет торопиться с принятием решения. Тот факт, что Анатолий Добрынин оставался в Москве в течение конца лета, не оставлял никаких сомнений в том, что Советы не были готовы что-либо предпринимать для того, чтобы разрядить обстановку. Дело, таким образом, должно было быть урегулировано на месте.
В Аммане 2 сентября политический советник короля Заид ар-Рифаи сообщил нашему посольству, что иракцы не выполнили своей угрозы. Три дня спустя он подтвердил интерес в заявлении великих держав с требованием проявить сдержанность. В соответствии с подходом Государственного департамента наш поверенный в делах отреагировал на возобновившиеся иорданские запросы в связи с иракскими намерениями необычным заявлением о том, что он не может себе представить, чтобы Иордания приняла какую-либо помощь от своего врага Израиля против братской арабской страны. Король был, конечно, слишком проницательным, чтобы ставить вопрос таким образом, и слишком разумен, чтобы выслушивать лекции от американских чиновников относительно последствий его запроса.
