Президент обратился ко мне. Я ответил, что мы столкнулись с двумя проблемами, а именно: безопасностью заложников и будущим Иордании. Если фидаины могут использовать Иорданию в качестве своей главной базы и в ходе этого разрушат власть короля – одного из немногих правителей в этом регионе, отличающегося своей умеренностью и прозападными симпатиями, – на всем Ближнем Востоке произойдет коренная ломка. Через два месяца после наших мирных инициатив военный баланс вдоль Суэцкого канала будет нарушен обманным путем в то самое время, когда политический баланс вдоль иорданского фронта будет разрушен при помощи силы. Мы не можем с этим согласиться, стоя себе в сторонке, ломая руки, настаивая на возобновлении мирных переговоров, а потом объявив о нашей беспомощности.
Поскольку никто не захотел иметь дело с последствиями такого анализа, дискуссия повернула к вопросу о предотвращения угонов самолетов. Мел Лэйрд говорил об электронных приспособлениях для соблюдения безопасности в аэропортах в будущем. Президент решил, что поддержит как вооруженных охранников, так и электронные приборы; он попросил меня «координировать» эти усилия и Лэйрда взять на себя «главную ответственность» и возглавить всю эту работу. Он дал указание Роджерсу и впредь продвигать дипломатические инициативы. Мое непонимание того, что все это означает, не прояснилось, и когда президент забрел в мой кабинет через 10 минут после закрытия совещания и сообщил, что мы столкнулись с «ужасной бюрократической проблемой». Члены кабинета все хотели «что-то предпринять»; он дал им всем какие-то задания; я должен все это утрясти. Он не сказал, каким образом, или даже точно, что же он хотел.
Тем временем мы получали беспокойные отчеты из Аммана. Иорданская армия, как сообщалось, была фактически на грани мятежа из-за того, что она считала оскорблениями и провокациями со стороны фидаинов. Преданные королю, но отказывающиеся от каких-либо еще компромиссов, военные грозились взять дело в свои руки ради благополучия короля. На Хусейна возрастало давление с тем, чтобы он предпринял волевое решение и активное действие.
С одобрения президента и с целью положить конец бюрократической неразберихе 9 сентября я включил механизм СНБ на случай кризиса. В течение 17 дней после этого ВГСД стала собираться, по крайней мере, один раз в день фактически ежедневно для обсуждения вариантов, подготовки планов на случай чрезвычайных происшествий и выполнения решений на скоординированной основе. Это было больше чем просто некая процедурная часть; это было предупреждение бюрократии о том, что нерешительные действия по поводу нарушения прекращения военных действий не повторятся, если ситуация в Иордании ухудшится. Мое председательство в вашингтонской группе содержало угрозу того, что любой нерешенный вопрос будет передан Никсону.
Президент играет решающую роль во время кризиса. Он должен быть достаточно близок к происходящему, чтобы придать стимул окончательным решениям, но, однако, он и не должен быть так втянут в детали, что это помешает ему тщательно проанализировать все альтернативы. Кеннеди мудро не вступал в предварительные дискуссии во время кубинского кризиса 1962 года. Никсон действовал по такой же схеме во время иорданского кризиса 1970 года и почти всех других кризисов за период его президентства. В таких ситуациях он был фактически в своей самой лучшей форме. Он не делал вид, что выполняет свои обязанности главнокомандующего, нервно влезая во все тактические детали или в рассмотрение вопросов по ходу дела; он предоставил дело формирования всего этого правительственному аппарату под моим контролем. Он обычно колебался перед принятием окончательного решения, порой сводящим с ума образом. Но у него было огромное чувство времени; он инстинктивно знал, когда настает момент для принятия решения; и тогда, как правило, действовал решительно, особенно если мог отгородиться от излишних противоречий личного характера.
На предварительной стадии иорданского кризиса я направлял президенту ежедневно по две, а в некоторых случаях и по три оперативные сводки. В них содержались рекомендации ВГСД для него, информация о ситуации в Аммане и о ходе переговоров по освобождению заложников. В связи с тем, что все соответствующие ведомства были представлены в вашингтонской группе, можно было сделать вывод о том, что полные отчеты доходили для заинтересованных правительственных чиновников, которые, разумеется, имели возможность обратиться к президенту в случае своего несогласия. В период самых острых фаз кризиса – особенно в последние его три дня – Никсон созывал ежедневные встречи глав ведомств для рассмотрения рекомендаций ВГСД.
