Поздно 15 сентября Дин Браун, наш недавно прибывший посол в Иордании, отправил срочную телеграмму из Аммана о том, что Хусейн принял решение восстановить закон и порядок в стране. Окружив город верными ему сухопутными войсками, король объявил формирование военного правительства утром 16 сентября. Он не стал давить, но подчеркнул, что, если фидаины начнут сопротивление, то готов применить всю необходимую силу для подтверждения своей власти. Хусейн срочно запросил, чтобы Соединенные Штаты использовали свое влияние и удержали Израиль от нанесения ущерба или усугубления сложившейся ситуации. Король также отметил, что он, может быть, обратится за помощью, если вмешаются другие арабские страны. Дин Браун добавил собственную оценку: «Хотя дело шло к столкновению гораздо быстрее, чем раньше, король, возможно, блефует; он, вероятно, также делает начальный шаг в сложных переговорах, которые могут окончиться компромиссом». Браун также не верил в то, что вмешательство со стороны Ирака или Сирии было вероятно. Я был убежден в обратном. На мой взгляд, столкновение было сейчас неизбежно. События следующего дня подтвердили это.
Телеграмма Брауна прибыла, когда я был в вертолете на пути в Эрли-Хаус, штат Виргиния, в одно из множества бывших частных имений на Восточном побережье, переданных на нужды филантропической и научной деятельности. Мелвина Лэйрда чествовали за его службу на благо здравоохранения во время его работы в палате представителей. Лэйрд собрал всех своих коллег и друзей, играющих важные роли в Вашингтоне. Члены ВГСД были все там в полном составе при параде: Паккард, Мурер, Хелмс, Сиско и я. Когда только начался парадный обед, мне позвонил Ал Хэйг, сообщивший об информации от Дина Брауна. Вскоре после этого, примерно в 21.00, меня вновь пригласили к телефону. Хэйг сообщил мне, что сэр Денис Гринхилл, постоянный заместитель министра иностранных дел Великобритании, руководитель дипломатической службы, пытался дозвониться до меня. В связи с моим отсутствием он передал Хэйгу решение правительства Ее Величества о том, что решительное сражение между иорданской армией и фидаинами представляется неизбежным. От имени премьер-министра Эдварда Хита он хотел бы знать наши намерения, особенно на случай, если король окажется в затруднительном положении. И каково наше отношение к израильскому вмешательству? Премьер-министр мог бы пожелать переговорить с президентом лично позже в течение ночи.
Это был хороший пример «особых отношений» между Великобританией и Соединенными Штатами Америки, дававших возможность обмена идеями на самом высоком уровне помимо официальных каналов без каких-то формальностей и протокола. Это также был предупредительный сигнал, который нельзя было проигнорировать. Телеграмма Брауна оставляла место для сомнений, но Хит не стал бы рассматривать вопрос о звонке Никсону, если бы Англия не полагала сложившуюся ситуацию серьезной. Если президент должен был переговорить с премьер-министром, нам следовало привести наши мысли в порядок. После консультаций с Лэйрдом, Паккардом и Сиско я тогда собрал членов ВГСД, и мы вернулись в Вашингтон на вертолете.
Вашингтонская группа собралась в 22.30 и закончила встречу к полуночи в ситуационной комнате Белого дома, а затем продолжила обсуждение в моем кабинете этажом выше. Все еще элегантно одетые в смокинги, мы рассматривали возможные нештатные ситуации: начало войны между королем и фидаинами; подключение Ирака (по каким-то непонятным причинам никто ни в Аммане, ни в Вашингтоне не ожидал сирийского вторжения); вооруженное вмешательство со стороны Соединенных Штатов, по крайней мере, на случай эвакуации. Встреча подтвердила выводы предыдущей недели. Король, вероятнее всего, разгромит фидаинов. Израиль, почти несомненно, вмешается, если будет казаться, что фидаины побеждают. Он непременно так поступил бы, если бы Ирак предпринял какие-то действия. Начни Израиль свои действия, то, как все согласились, Соединенные Штаты должны были наблюдать со стороны, но блокировать советский ответный удар по Израилю. Для демонстрации нашей поддержки следовало немедленно предложить материальную помощь королю. Что бы ни случилось, наши усилия по повышению готовности должны быть активизированы.
Около полуночи 15 сентября я позвонил Гринхиллу по защищенному телефону[194], который, как предполагалось, делал невозможным подслушивание. Это достигается тем, что разговор делается неразборчивым для говорящих, вынуждая их кричать так громко, что для всех окружающих, находящихся в пределах слышимости, просто невозможно не услышать, что говорится, создавая тем самым дополнительные риски в плане безопасности. Я сказал Гринхиллу, что мы придаем огромное значение вопросу выживания Хусейна. Президент не принял окончательного решения, но американское военное участие как последнее средство не может быть исключено.
