17 сентября эти дискуссии приняли преимущественно сугубо теоретический характер, потому что Хусейн смело приказал своей армии войти в Амман. Развязалась крупномасштабная схватка, распространившаяся также и на север Иордании вокруг сосредоточения палестинцев в городе Ирбид. Я созывал заседание вашингтонской группы дважды за тот день. Посол Браун получил указание проинформировать Хусейна о том, что Соединенные Штаты сочувствуют его усилиям и что Браун передаст срочно любые запросы относительно материальной помощи. Брауну было сказано для его личной информации, что американская военная помощь против внешней интервенции не предусматривается. Наш поверенный в Израиле получил указание заручиться оценкой ситуации Израилем. (В любом случае Никсон собирался встречаться с Голдой Меир 18 сентября.) Мы оставались в тесном контакте с Великобританией посредством частых телефонных бесед с Гринхиллом, и мы передали наши оценки шаху, чья поддержка в ближневосточном кризисе была чрезвычайно важна.
Но мы решили не связываться с Советским Союзом. Я сказал на заседании ВГСД, что мы слишком много говорим с Москвой, не получая удовлетворительной реакции: «Пусть они обращаются к нам». И то же самое сказал в беседе с Никсоном, во время которой он одобрил рекомендации ВГСД: «Нам следует сохранять некоторую загадочность и ничего не говорить. Они все поймут (по нашим военным действиям)».
Теперь, когда гражданская война разразилась в Иордании, скорейшее размещение войск Соединенных Штатов стало жизненно важным для того, дабы положить конец всякого рода искушениям. Авианосец «Саратога», находившийся у берегов Мальты, получил приказ присоединиться к авианосцу «Индепенденс» вблизи ливанского берега в сопровождении крейсера и 12 эсминцев. Третий авианосец «Джон Ф. Кеннеди» был придан Шестому флоту; понадобилось шесть дней, чтобы дойти туда из Пуэрто-Рико, но его передвижение непременно должно было быть замечено вскоре советской разведкой. Морское десантное оперативное соединение, включая 1200 морских пехотинцев, которое только что закончило маневры у берегов Крита, получило приказ оставаться в положении на расстоянии 36 часов от побережья Ливана. К нему должен был присоединиться крейсер «Спрингфилд». Десантный вертолетоносец «Гуам» и сопровождающая его оперативная группа направлялись для того, чтобы по пути захватить другую группу морских пехотинцев с базы морской пехоты «Кэмп Лежен», штат Северная Каролина, США. Им было приказано ускорить свое продвижение в Средиземное море.
Я все это весьма и весьма подробно обсудил с Никсоном, который теперь находился в Чикаго. Он с большим энтузиазмом одобрил все эти перемещения, они соответствовали его романтической натуре: «Главное в том, что нет ничего лучше небольшой конфронтации время от времени, небольшого оживляжа». Его только с большим трудом можно было отговорить от публичного афиширования всех наших военных перемещений, что создало бы внешне излишне кризисную атмосферу. Огласка рикошетила бы по нам самим, потому что потребовались бы большие публичные заверения, лишавшие наши перемещения этакого эффекта внезапности. К концу дня Никсон передумал. Теперь он был согласен с тем, что лучше всего не делать никакого предупреждения, продолжать двигать войска и угрожать Советам с холодной бесстрастностью.
Он мог позволить себе этакую щедрость, потому что в то утро растрезвонил по максимуму все, что можно было сказать, на неофициальной встрече «не для записи» с редакторами «Чикаго сан-таймс». Я настаивал перед Холдеманом, чтобы ознакомительный брифинг носил общий характер и был сдержанным, но подвижное определение Белым домом этого термина было непредсказуемым, особенно в год выборов. Когда началась его встреча, Никсон только что узнал о начале гражданской войны в Иордании. Хотя обычно его самодисциплина была необычайно сильной, ее можно было разрушить какой-то эмоцией во времена высокого напряжения. Переполненный новостями и информацией о военных передвижениях, только что им одобренных, Никсон продолжил рассказывать обалдевшим редакторам о том, что если Ирак и Сирия вмешаются в Иордании, то только израильтяне или Соединенные Штаты смогут остановить их. Он предпочел бы, чтобы это сделали именно Соединенные Штаты. (Это также был его способ таким образом поставить меня в известность о своей позиции, не вступая со мной в конфронтацию.) Увлеченный духом этого мероприятия, Никсон добавил, что он заставит русских дорого заплатить за свой авантюризм в связи с ракетами вдоль Суэцкого канала. «Мы вмешаемся, если ситуация сложится так, что наше вмешательство сможет повлиять на ситуацию». Трудно было рассчитывать, что такие сенсационные новости останутся не для печати. «Сан-таймс» поместил точную цитату в самом раннем после мероприятия издании. Хотя потом она была изъята[195], когда Циглер настоял на необходимости выполнения правила «не для печати», это только увеличило внешнеполитический эффект[196].
