В 22.35 я заказал еще один разговор с Рабином, Сиско тоже был у аппарата. Как раз в то время, когда устанавливалась связь, Никсон, завершив игру в боулинг, зашел в мой кабинет, будучи одет, как обычно, в традиционный костюм. Я сказал Рабину об информации, которую мы получили из Иордании, не уточнив ее источник. После обсуждения с президентом и Госсекретарем я могу проинформировать его о том, что, если израильская разведка подтвердит то, что он рассказал мне, мы бы отнеслись положительно к израильскому воздушному удару. Мы бы возместили материальные затраты, и сделали бы все необходимое для недопущения советского вмешательства. Рабин тщательно повторил все, что я сказал, чтобы убедиться в том, что он все понял правильно. Он должен будет проконсультироваться с Голдой Меир.
В 22.45 в свете возможности того, что Израиль может действовать в течение нашего ночного времени, я вновь созвал совещание ВГСД на полночь и попросил моих сотрудников (главным образом Хэла Сондерса и Ричарда Кеннеди) собрать всю соответствующую информацию. Затем я позвонил британскому послу Джону Фримену с целью проинформировать его о послании короля. Я сказал ему, что мы в контакте с израильским послом, но в детали вдаваться не стал. Никсон, все еще находившийся в моем кабинете, беседовал со мной в промежутке между звонками.
В 23.15 я позвонил личному секретарю премьер-министра Хита по закрытой линии связи и зачитал послание короля, а также проинформировал его о том, что мы в контакте с израильским послом и что Израиль проведет воздушную разведку, в соответствии с которой и будут определены его дальнейшие действия. Никсон предложил прекратить использовать закрытую связь, поскольку больше народа на Пенсильвания-авеню могло услышать мои крики, чем если бы я воспользовался открытой линией.
В 23.30 Рабин позвонил и сообщил ответ г-жи Меир. Израиль отправит разведывательный самолет с первыми лучами света. Ситуация вокруг Ирбида «весьма неприятная». Израильские военные руководители не были убеждены в том, что одних воздушных операций будет достаточно. Израиль передаст свое мнение Вашингтону после изучения результатов разведки, но не предпримет никаких действий без дальнейших консультаций. Никсон слышал мою часть разговора, но не сделал никаких замечаний. Потом он вышел из моего кабинета.
В полночь вашингтонская группа собралась снова в ситуационной комнате. Я коротко проинформировал участников группы о том, что стало известно со времени нашей последней встречи. Мы обсудили, что нам следовало предпринять, если Израиль ударит в течение следующих 24 часов. Я попросил провести срочные исследования в течение ночи по четырем темам: планы на случай чрезвычайной ситуации в отношении возможных советских шагов; пакет помощи Израилю и Иордании в возмещение потерь; сценарий для брифинга в конгрессе; дипломатический план, необходимый для того, чтобы проинформировать союзников и побудить Советы воздержаться от вмешательства. В том, что касается Советов, я подчеркнул: «Перед нами стоят две цели: первая, заставить их использовать свое влияние на сирийцев, чтобы те ушли; вторая, убедиться в том, чтобы они не посчитали, что смогут избежать дилеммы израильского шага, оказав нажим на Израиль. …Я считаю, что наша нерасторопность сейчас обернется для нас большими проблемами в будущем».
В 0.45 ночи я позвонил Роджерсу домой, чтобы рассказать ему о разговоре с Рабином и о заседании ВГСД. Я поинтересовался, есть ли у него какие-то вопросы. У него их не было. В этот раз все наши руководители были одного мнения. Примерно в час ночи я позвонил Никсону, чтобы вкратце проинформировать о заседании ВГСД. Он послушал мое заключение по прогнозам разных ведомств относительно советской реакции. Он фыркнул, когда я сказал ему об опасениях министерства обороны относительно возможности нанесения Советами ответных воздушных ударов по Израилю: «Я не верю, что это возможно».
Я отправился домой спать. Было два часа ночи понедельника 21 сентября.
В 5.15 утра меня разбудил Ал Хэйг, которому только что позвонил Рабин. Хотя еще не были получены данные разведки, Рабин сказа, что Израиль не считает достаточными одни только удары с воздуха. Действия
В 5.35 утра я позвонил и разбудил президента, чтобы сказать ему о предварительном ответе Рабина. Я настоял на том, чтобы он отложил принятие решения и созвал встречу своих старших помощников на 7.30 утра. Но Никсон знал, что просьба к Израилю о проведении сухопутных операций вызвала бы серьезные противоречия, а он не хотел бы ничего такого. «Мы примем [решение] сейчас», – сказал он. Он в течение нескольких минут в разговоре со мной перечислил все за и против израильского сухопутного удара.
