Я начал обсуждать с Хэйгом, стоит ли звонить Сиско, не ставя в известность Роджерса, и пришел тут же к выводу, что должен переговорить с Роджерсом, когда позвонил Никсон. Тот решил одобрить израильскую сухопутную акцию и продиктовал глубокомысленное послание для передачи Рабину. Он сказал: «Я принял решение. Больше никого не спрашивайте. Скажите ему [Рабину] «действуйте».
Мне не хотелось, чтобы президент шел на риск крупной конфронтации с Советским Союзом, не посоветовавшись со своими старшими советниками. Израильская сухопутная операция могла бы вызвать ближневосточную войну. Я должен был ради самого Никсона связаться с Роджерсом и Лэйрдом. Да и не было в этом деле такой уж срочности. Израиль, разумеется, не отважится на действия на суше без проведения мобилизации. Я позвонил Сиско, который сказал, что согласен с решением президента. Потом я позвонил Роджерсу, который имел серьезные сомнения, особенно в свете отсутствия формальной иорданской просьбы о помощи войсками на земле. Лэйрд занял двойственную позицию; он хотел рассмотреть данные разведки. Между всеми этими звонками – которые были все сделаны из моей квартиры – президент часто мне названивал, чтобы добавить коррективы к своему решению. В 7.10 утра я снова настоял на том, чтобы он созвал встречу своих старших советников в свете расхождения во взглядах между ними. На сей раз он нехотя согласился. Хэйг проинформировал Рабина, что американского ответа не будет до середины утра.
С этого момента больше нет необходимости делать почасовой отчет, главные вопросы были определены в ходе ночных событий. Наше правительство было единодушно в одобрении израильского удара с воздуха; имело место расхождение во взглядах в отношении израильских наземных операций. Я не считал, что вопрос требует немедленного решения, потому что израильский ответ, хотя и добавлял осложняющую угрозу сухопутной войны, одновременно обеспечивал и некоторые политические возможности. Если Израиль считал наземные действия важными, ему необходимо было провести мобилизацию. Мобилизация потребовала бы, по крайней мере, 48 часов. А Израиль не мог себе позволить не провести мобилизацию, потому что не мог допустить победы Сирии, каким бы ни было наше окончательное решение. Таким образом, у нас появилась возможность передышки, – если король мог продержаться, – во время которой давление на Сирию возрастало бы и, вероятно, до той точки, когда кризис разрешился бы без войны. Если бы Сирия увидела рост израильских войск на Голанских высотах, на флангах своего броска в Иорданию, она оказалась бы до чрезвычайности обеспокоенной. Насер, по всей вероятности, стал бы настаивать на завершении операций, которые вскоре могли бы поставить его перед лицом немыслимой дилеммы, которая привела к катастрофе в 1967 году: либо нарушить арабскую солидарность, оставаясь в стороне, либо столкнуться с риском еще одного унизительного поражения, если он вмешается в эти дела. И аналогичные рассуждения, несомненно, станут давить и на Советы. Короче, израильская мобилизация в дополнение к нашим собственным передислокациям могла «напугать» всех наших противников и при этом дать время для принятия решения, исключающего войну.
Совет национальной безопасности собрался в 8.45 в понедельник, 21 сентября. Хотя дискуссия касалась в основном сугубо практического вопроса о том, как отреагировать на израильский запрос относительно нашего подхода к наземным операциям, он действительно вновь коснулся философского спора о том, как вести себя в кризисных ситуациях. Роджерс делал ставку на медленную и контролируемую эскалацию, если таковая вообще понадобится. Никсон, как и я, считал, что это был самый вероятный путь для того, чтобы кризис стал неуправляемым. Роджерс был в основном против израильского сухопутного участия в силу многих причин, включая опасение конфронтации с Советами. Никсон и я придерживались мнения о том, что, если мы хотели избежать конфронтации с Советами, нам скорее необходимо было срочно создать перечень рисков, с которыми они не захотели бы столкнуться, чем позволить им поддаться искушению вступить в соревнование с нами и предпринять аналогичные по нарастанию шаги. Роджерс хотел, чтобы наше окончательное решение зависело от того, двинут ли сирийцы на юг от Ирбида. На мой взгляд, кризис мог бы закончиться только после полного ухода сирийцев из их «свободной зоны» в Северной Иордании. Никсон в итоге решил, что Сиско может проинформировать Израиль о том, что Соединенные Штаты согласны на израильскую наземную операцию в принципе, при условии определения мнения короля и консультаций перед принятием окончательного решения.
