Именно на таком фоне мы наблюдали за тем, как советская флотилия достигла Сьенфуэгоса 9 сентября. На следующий день к ней присоединилось торговое наливное судно. Было приказано начать ежедневные полеты У-2 в первый погожий день, который оказался 14 сентября.
В тот момент администрацию волновал больше вопрос о самой флотилии, чем о новых постройках на берегу. Сделав необычный жест, Мел Лэйрд 2 сентября пригласил аккредитованных при Пентагоне репортеров в свою личную столовую комнату на импровизированную пресс-конференцию с кофе. Лэйрд затронул ряд вопросов, включая и Ближний Восток. Но именно его замечания относительно Кубы попали в заголовки. Он привлек внимание к советским кораблям, идущим в район Карибского моря, сказав, что новость о них должна стать достоянием общественности, потому что имеются свидетельства того, что это советское соединение имеет на борту оружие, способное достичь Соединенных Штатов. Но, как он добавил, «я не вижу в этом кризиса», потому что у Америки имеется достаточно ядерной мощи, чтобы отразить любое нападение[199]. Это сообщение, однако, мало привлекло внимания средств массовой информации. Куба отступала на второй план в сравнении с нарушениями прекращения огня вдоль Суэцкого канала и надвигающегося кризиса в Иордании – что, вполне возможно, и стало одной из причин того, почему Советы так не стремились помочь утихомирить Ближний Восток. Это было мерило того момента, когда в то время как Иордания взрывалась, а Советы сооружали базу для подлодок на Кубе, в сенате дебатировали вопрос о ПРО, исходя из предпосылки о том, что оборонительные американские стратегические развертывания носили в некоторой степени провокационный характер.
Кубинская реакция на наши ежедневные полеты У-2 показывала, что происходит нечто необычное. Наш первый полет 14 сентября должен был прерваться, потому что истребители МиГ устремились за ним. Еще один полет, заключавшийся в облете острова, был тоже перехвачен, и разведывательный самолет был вынужден прекратить свою миссию. 15 сентября противолодочный самолет ВМФ США был перехвачен и за ним следовали примерно 100 километров, в то время как МиГ делал заходы как на цель. Я был вполне озабочен и 16 сентября предупредил Советский Союз о том, что использование подводных лодок, несущих ракеты или ядерное оружие с Кубы или их обслуживание на острове может иметь серьезные последствия. Я прибегнул к механизму информационного брифинга в Чикаго. Поскольку у нас пока еще не было конкретных свидетельств или определенной политики, я не стал напрямую обвинять в том, что Советы действительно делают все эти вещи. Казалось, лучше оставить для них простор для отступления.
Случилось так, что решающее доказательство было собрано в тот самый день самолетом У-2. Съемки показали, что менее чем за три недели Советский Союз поспешил завершить строительство достаточно солидного берегового сооружения. Два новых барака и административные здания неожиданно появились на Кайо Алькатрас, на котором еще месяц назад ничего не было. На острове были быстро возведены сооружения для отдыха и развлечений, включая баскетбольную площадку и футбольное поле. На мой взгляд, все свидетельствовало о русской базе, поскольку, как старый футбольный фанат, я знаю, что кубинцы не играют в футбол. Важнее было то, что плавучая база подлодок была на постоянной основе пришвартована в заливе на четыре буя. Вдоль плавбазы стояли две вспомогательные баржи, которые были разгружены с десантных кораблей. Плавбаза в таком состоянии была готова обслуживать подводные лодки. Противолодочные сети защищали вход в гавань. На суше в нескольких километрах от Сьенфуэгоса был возведен новый док, склад горюче-смазочных материалов и были заметны начальные стадии установки средств связи, несомненно, радиосвязь с Москвой, охраняемые ракетами «земля – воздух» и радиолокационной станцией кругового обзора. То, что мы увидели, если говорить кратко, имело все признаки постоянной советской военно-морской базы.
Я обобщил всю информацию для Никсона в памятной записке от 18 сентября вместе с кратким пересказом моих обменов с Воронцовым. Я сделал следующий вывод:
«Сегодняшние показания фотосъемки подтверждают, что, несмотря на обмены между Воронцовым и мной, Советы без колебаний приступили к возведению оборудования в заливе Сьенфуэгос, которое, по всей видимости, предназначено для обслуживания сборной базы подводных лодок в Карибском бассейне. В силу серьезности этой ситуация я попросил ЦРУ предоставить мне краткую информацию в 12.30 сегодня, когда мы внимательно оценим весь объем доказательств, полученных фотосъемками, имеющимися в нашем распоряжении, чтобы определить с гораздо большей точностью полный масштаб советских действий на Кубе. Я также дал старт проведению на срочной основе детального анализа стратегических последствий такого поворота дел».
