Результаты чилийских выборов пришли как раз, когда Москва и Каир отклонили наши протесты по поводу нарушений прекращения огня на Ближнем Востоке; Иордания опасалась неизбежного шага иракских войск против короля; советская военно-морская база на всех парах мчалась к Кубе. К 8 сентября, к тому дню, когда чилийские события впервые обсуждались на межведомственном комитете, несколько самолетов были угнаны на Ближнем Востоке, а советская флотилия приближалась к порту Сьенфуэгос. Шесть дней спустя, 14 сентября, когда вновь рассматривали ситуацию в Чили, а положение в Иордании ухудшилось, кубинские МиГи засекли полет У-2, пытавшегося сфотографировать Сьенфуэгос, в результате чего полет был прерван. В течение последовавших нескольких недель наше правительство размышляло над чилийскими событиями не изолированно, а в увязке с сирийским вторжением в Иорданию и нашими усилиями заставить Советский Союз демонтировать оборудование для обслуживания атомных подводных лодок в Карибском бассейне. Реакция должна была представляться именно в таком контексте.
Так или иначе, избрание Альенде стало вызовом нашему национальному интересу. Нам было нелегко примириться со вторым коммунистическим государством в Западном полушарии. Мы были убеждены в том, что вскоре оно начнет проводить антиамериканскую политику, разрушая солидарность в этом полушарии, ведя общее дело с Кубой, рано или поздно устанавливая тесные отношения с Советским Союзом. Все это было тем более болезненным, что Альенде представлял фактически отход от давней демократической истории Чили и становился бы президентом не путем подлинного волеизъявления большинства, а благодаря счастливой случайности в чилийской политической системе. 36 процентов голосов избирателей едва ли можно назвать мандатом необратимой трансформации политических и экономических институтов Чили, которую был намерен осуществить Альенде.
Две предыдущие американские администрации пришли к одному и тому же выводу. Две администрации считали, что правительство Альенде в Чили будет противоречить фундаментальным американским национальным интересам. Наш вывод в 1970 году был в значительной мере таким же.
Последовавшее мученичество Альенде затушевало его политику. Хотя он объявил себя социалистом, его цели и его философия не имели ничего общего с европейской социал-демократией. Альенде основал Социалистическую партию Чили, которая отделила себя от коммунистической партии, будучи более радикальной по своей программе и не более демократической по своей философии. Он очень хотел прийти к власти путем выборов,
В любом случае Альенде был кандидатом от коалиции коммунистической партии и его собственной социалистической партии, называвшейся Народным единством. В него вошли другие радикальные раскольнические партии. Программа Народного единства брала на себя обязательство разрушить существующую систему и привнести «революционные» и «глубокие» перемены; она осуждала «империалистическую эксплуатацию» и «американские монополии». В ней содержался призыв к полной экспроприации всей земли, основных отраслей промышленности, а также торговой и банковской систем. Кроме того, имелось требование о «радикально преобразованной» системе образования и «национальной системы развития народной культуры». Большая часть программы Народного единства была дословно взята из программы Чилийской коммунистической партии[202], зависимость которой от линии Москвы демонстрировалось тем фактом, что она была одной из немногих коммунистических партий за пределами Восточной Европы, которая приветствовала советское вторжение в Чехословакию. Среди пунктов партийной программы, взятых у коммунистов, был один, призывающий к однопалатному законодательному органу и к подчинению судебной системы этой «народной ассамблее». Цель состояла в том, чтобы сломать традиционные сдержки и противовесы, а также разделение властей, предусматриваемые двухпалатным законодательством согласно чилийской конституции и независимой судебной системой. Вклад социалистической партии в программу Народного единства включал пассажи о борьбе с «империализмом», осуждении американской «агрессии» во Вьетнаме, призывы к «активной солидарности» с Северным Вьетнамом и заявления о «солидарности с кубинской революцией, которая является авангардом революции и строительства социализма в Латинской Америке». Еще один примечательный пассаж программы осуждал Организацию американских государств как «агента и инструмент американского империализма».
