Конечно, тайные операции имеют свои философские и практические трудности и особенно для Америки. Наш национальный темперамент и традиции не соответствуют им. Наша система правления сама по себе не ведет произвольно ни к секретности, ни к тонкой искусности, которые тут требуются. Нам не хватало сложного аппарата конспирации, имевшегося у наших противников. Те, кому хотелось ликвидировать наш аппарат разведки, будет не так уж трудно найти примеры деятельности, которая носила любительский характер и была вполне прозрачна. Но люди, готовые выполнять свою работу тайно, имея ресурсы, до смешного не дотягивавшие, как правило, до ресурсов наших противников, действовали на основании сдерживающих ограничений. Эти люди заслуживают в своей стране большего, чем безжалостные нападки, которые на них обрушились, – нападки, грозившие оставить нас безоружными в жизненно важной зоне нашей национальной безопасности. А мы сталкиваемся с беспрецедентной проблемой. Мы живем в эпоху идеологической конфронтации; на каждой стадии сосуществования советские руководители настаивали на том, что сосуществование не подразумевает снижения идеологической борьбы. Коммунистические партии просоветской ориентации в мире периодически высказывают отличное мнение от своих старших партнеров в Москве по вопросам внутренней коммунистической политики – как и можно было ожидать от волевых, нацеленных на власть людей, достигших высокого положения в жесточайшем политическом соперничестве. Они почти никогда не расходились по международным проблемам; даже самые явно «независимые» коммунистические партии Западной Европы и Латинской Америки следовали в советском фарватере во внешней политике без каких-либо значимых исключений. А эти исключения нередко представляли собой гораздо больший радикализм, чем Москва считала целесообразным.
Эта проблема не является присущей только коммунистическим партиям. Радикальная политика в современном мире затрагивает сеть симпатизирующих организаций и групп, разбросанных по всему миру, проводящих террористические злодеяния или финансирующих терроризм, переправляющих оружие, проникающих в средства массовой информации, пытающихся оказывать влияние на политические процессы. Весьма трудно отследить, как средства переводятся через официальные коммунистические каналы в эти подставные организации. Наш посол в Чили, например, сообщал в сентябре 1970 года, что одной из причин, почему он был убежден в том, что Альенде удастся создать тоталитарное государство, был тот факт, что «из трех телевизионных каналов в Сантьяго, в пока еще свободном обществе, один контролировался марксистами-ленинцами из Чилийского университета, второй находится под контролем смеси марксистов и крыла христианских демократов левацкого толка из Католического университета, а третий канал принадлежал государству». (Принадлежавший государству канал, разумеется, стал контролироваться радикалами после прихода к власти Альенде.) На протяжении всего 1970 года мы получали достоверные сообщения о том, что значительные секретные суммы и помощь из Кубы и других коммунистических источников направлялись Альенде.
При таких обстоятельствах было бы неоправданно для Соединенных Штатов, ни с моральной точки зрения, ни с политической, не поддержать те внутренние политические силы, стремившиеся сохранить демократический противовес радикальному доминированию. Напротив, ни один разумно мыслящий национальный руководитель не поступил бы по-иному. Не было ничего дурного в желании Соединенных Штатов дать возможность демократическим партиям иметь в своем распоряжении соперничающее с властью радио– или телевизионные точки вещания и газеты. Эти соображения заставили администрации Кеннеди и Джонсона предоставить около трех млн. долларов США в период с 1962 по 1964 год на кампанию противника Альенде, реформатора Эдуардо Фрея (хотя, со всей очевидностью, без ведома самого Фрея). И они были весьма и весьма кстати в свете безустанной кампании Альенде преследования, запугивания и экономического давления, направленной на то, чтобы отвадить оппозиционные СМИ и демократические партии от дела, как только он пришел бы к власти. Эту тему я буду обсуждать подробнее в следующем томе.
Что следует читателю знать, однако, так это вкратце то, как мы, живя в демократичном обществе, осуществляли контроль над тайными операциями с тем, чтобы обеспечить их соответствие нашим национальной этике и целям.
