Хотя Москва могла только потерять от демонстрации своего чувства уязвимости, Китай представлял для Советов весьма болезненную тему, чтобы они могли проигнорировать даже словесные нападки, что все теперь смогли увидеть. 26 марта советский внешнеполитический еженедельник «Новое время» поместил статью с острыми нападками на Соединенные Штаты за проведение «дипломатии улыбок» в отношении Китая в надежде на дальнейшее ухудшение советско-китайских отношений. Даже «ультрареакционные» группы в Соединенных Штатах, как утверждалось, выступают за установление связей с Пекином ради этой неблаговидной цели.
Март завершался XXIV съездом советской коммунистической партии в Москве. Генеральный секретарь Л. И. Брежнев в своем официальном докладе 30 марта горестно извещал о продолжении тупика в отношениях СССР с Китаем, однако «решительно» отвергал «клеветнические вымыслы» по поводу Советского Союза, «распространяемые Пекином и внушаемые китайскому народу»[239]:
«Сеять раздор между Китаем и СССР тем более абсурдно и вредно, что это происходит в обстановке, когда империалисты активизируют свои агрессивные действия против свободолюбивых народов. Обстановка более чем когда-либо требует сплочения, совместных действий всех антиимпериалистических, революционных сил, а не раздувания вражды между такими государствами, как СССР и Китай».
Однако практические предложения Брежнева доказывали, что у Москвы совсем мало возможности предотвратить то, чего она больше всего боялась. Он предложил провести конференцию пяти ядерных держав – Соединенных Штатов, Советского Союза, Англии, Франции и Китая – «для рассмотрения вопросов разоружения во всем объеме». А поскольку отказ Пекина от всех этих планов был заранее известен, то это было еще одной очевидной попыткой изолировать Китай. И у Соединенных Штатов, если они правильно понимали собственные интересы, не было никаких мотивов присоединяться к такого рода попыткам.
К концу марта общее направление было вполне ясно. Мы приближались к концу первого этапа нашего долгого и трудного путешествия. В это время Чжоу Эньлай сделал еще один гигантский шаг вперед.
Драматические события, которые вот-вот должны были обрушиться на нас, были предопределены систематическим восстановлением Китаем своей глобальной дипломатии после паралича «культурной революции», который был его собственным детищем. В мае 1969 года Пекин начал менять послов, из которых все, за исключением одного, были отозваны во время беспорядков. В 1970 году он пытался установить новые связи со странами, с которыми у него прежде не было дипломатических отношений. К началу апреля 1971 года Госсекретарь Роджерс докладывал президенту о том, что Пекин был признан семью новыми странами за предыдущие полгода, больше, чем за предшествующие семь лет. Как сообщил Роджерс, Китай обсуждал восстановление дипломатических отношений с такими разными странами, как Австрия, Ливан, Перу и Камерун. Он делал заходы в плане восстановления связей и установления новых миссий по оказанию экономической помощи в нескольких африканских странах; он также стремился к улучшению отношений с Англией и Японией, распространял свой зондаж на восточноевропейские страны, находившиеся в советской орбите. По мнению Роджерса, большая часть усилий Пекина, как представляется, была направлена на расширение поддержки его вступлению в Организацию Объединенных Наций. 3 марта Чжоу Эньлай ясно дал понять британскому поверенному в делах в Пекине, что повышение англо-китайских отношений зависит от изменения позиции Англии по вопросу о вступлении Китая в ООН и закрытии британского консульства в Тайбэе.
