Годы в Белом доме. Том 1 полностью

«Президент Никсон внимательно изучил послание от 21 апреля 1971 года от Премьера Чжоу Эньлая, переданное благодаря любезности президента Яхья Хана. Президент Никсон согласен, что прямые переговоры на высоком уровне необходимы для разрешения вопросов, разделяющих Соединенные Штаты Америки и Китайскую Народную Республику. В силу важности, которую он придает нормализации отношений между нашими двумя странам, президент Никсон готов принять предложение премьера Чжоу Эньлая о том, чтобы он посетил Пекин для прямых переговоров с руководителями Китайской Народной Республики. На такой встрече каждая сторона могла бы свободно поднять вопрос, который вызывает у нее принципиальную озабоченность.

Для подготовки визита президента Никсона и установления надежного контакта с руководителями Китайской Народной Республики президент Никсон предлагает предварительную секретную встречу между его помощником по национальной безопасности д-ром Киссинджером и премьером Чжоу Эньлаем или любым другим китайским официальным лицом соответствующего уровня. Д-р Киссинджер был бы готов принять участие в такой встрече на китайской территории, лучше всего в каком-то месте в пределах удобного полетного расстояния из Пакистана, которое могла бы предложить Китайская Народная Республика. Д-р Киссинджер будет уполномочен обсудить обстоятельства, которые сделали бы визит президента Никсона наиболее всего полезным, повестку дня такой встречи, время такого визита, и начать предварительный обмен мнениями по всем предметам, представляющим взаимный интерес. Если будет представляться желательным, чтобы специальный посланник прибыл в Пекин открыто между секретным визитом в Китайскую Народную Республику д-ра Киссинджера и прибытием президента Никсона, д-р Киссинджер будет уполномочен организовать такой визит. Ожидается, что о визите президента Никсона в Пекин может быть объявлено вскоре после секретной встречи между д-ром Киссинджером и премьером Чжоу Эньлаем. Д-р Киссинджер будет готов прибыть, начиная с 15 июня.

Предлагается, чтобы точные детали поездки д-ра Киссинджера, включая размещение, продолжительность пребывания, средства связи и подобные дела были обсуждены при посредничестве президента Яхья Хана. Для соблюдения секретности важно, чтобы никакой другой канал не использовался. Имеется также в виду, что эта первая встреча между д-ром Киссинджером и высокопоставленными лицами Китайской Народной Республики будет строго секретной (выделено в оригинале письма. – Г.К.)».

Мы позже узнали, что китайцы чрезвычайно подозрительно отнеслись к нашему желанию соблюсти секретность. Вероятно, они посчитали ее средством, которое позволило бы нам быстро сменить курс. Китайская осторожность была усугублена сомнениями в нашей способности сохранить конфиденциальный характер наших контактов[245],[246]. Трудно сейчас снова восстановить чувство взаимного незнания друг друга у Соединенных Штатов и Китая. Кроме формалистических представлений на варшавских переговорах, мы вообще не имели никаких контактов с китайским руководством. Письма, процитированные в этом томе, в буквальном смысле были единственным средством коммуникации. Поскольку китайские руководители не верят в пустую болтовню, большинство западных дипломатов в Пекине месяцами не видят никого из важных китайских официальных лиц. Немногие из них вообще когда-либо сталкивались с главным китайским руководителем, кроме сугубо церемониальных мероприятий. В силу этого у нас не было даже каких-то пикантных новостей, которыми периодически обмениваются между собой дружественные правительства. У нас не было никакого представления о том, с чем мы столкнемся в Пекине.

Кроме того, мы знали, что если объявление будет сделано до визита, то мы окажемся в ловушке между теми, кто хочет заполучить перечень уступок, и теми, кто хочет получить гарантии нашей непреклонности. Зарубежные страны стали бы просить информировать их и давать заверения по поводу встреч, повестка дня которых не представляла ничего иного, кроме как возможности каждой из сторон поднять вопросы, представляющие интерес для нее. И все это стало бы предметом всеобщего внимания и обсуждения и было бы пересказано в столице, с которой мы могли общаться только при помощи третьих стран. Одни страны могли бы пытаться упредить наш визит, другие – помешать ему. Слабый росток, с таким трудом взращиваемый в течение более двух лет, мог бы вполне быть загублен. Со временем китайцы пришли к пониманию наших мотиваций; у меня сейчас нет сомнений в том, что секретность первой поездки обернулась гарантией прочного и управляемого улучшения взаимоотношений.