Какой бы ни была причина, Хит держался от Вашингтона на расстоянии. Ему ни за что ни про что был предоставлен привилегированный статус в консультациях, ради которого его предшественники боролись так терпеливо и настойчиво, а ему даже не понадобилось прямой лести. Он предпочел не воспользоваться такой возможностью, и, сделав свой отказ достоянием гласности, с одной стороны, облегчил вступление Британии в Европу, а с другой, осложнил отношения с Вашингтоном. Сразу после избрания Хита не было немедленной встречи между президентом и премьер-министром, как на это рассчитывал Никсон и как этого всегда хотел каждый из предыдущих послевоенных британских руководителей. Совсем мало было личных телефонных звонков, хотя Никсон ясно дал понять тем, кто отвечал за его телефонные звонки, что его отказ принимать «несекретные» звонки не относится к британскому премьер-министру, и даже несмотря на то, что я постоянно просил британского посла Джона Фримана поддерживать такой вид контакта. Новый британский премьер-министр, таким образом, претворял в жизнь то, что американские сторонники европейской интеграции проповедовали, когда Никсон пришел к власти, и что потом было открыто отвергнуто. Действительно, приглашение Никсона остановиться накоротке в Чекерсе – даже в самой сердечной атмосфере – работало на цели Хита, состоящие в откладывании официальной встречи для консультаций в течение еще нескольких месяцев. Это давало Хиту возможность представить эту встречу своим европейским коллегам как неформальный визит вежливости, во время которого ничего существенного не могло быть заключено из-за недостатка времени, и проконсультироваться с его европейскими коллегами
Будущие историки должны решить, было ли определение Хитом европейского настроения правильным. Надо ли было ему на самом деле платить такую цену по отношению к близости с Вашингтоном для того, чтобы получить доверие европейцев, особенно в то время, когда Брандт и Помпиду двигались в противоположном направлении от укрепления отношений их стран с нами? Заплатил ли он фактически свою цену за небольшое изменение в обстановке? Хит проводил долгосрочную политику с видением будущего и с завидным упорством. Могут утверждать, что сделав англо-американские отношения более официальными, он приспособил их к неизбежной реальности. Так или иначе, жаль, что такой большой и привлекательный человек имел такие пробелы в вопросе о важности нематериальных ценностей.
Внешне встреча в Чекерсе не могла пройти лучше того, что было. Никсон по-прежнему объяснял относительную отчужденность нового британского правительства необходимостью твердо встать на ноги, – путая британскую практику с американской. (Британские администрации, с наследуемой постоянной государственной службой и наличием круга партийных лидеров, имеющих через парламент хорошее знакомство с проблемами, обычно не требуют длительного периода утряски.) Переговоры были проведены в два раунда. Перед завтраком Хит встретился с Никсоном; секретарь кабинета министров сэр Берк Тренд и я также присутствовали. Во время официального завтрака Роджерс и сэр Алек присоединились к нашей группе. Всего было отведено менее двух часов на беседы. Примечательно, но Европа не обсуждалась вообще, за исключением общего замечания Никсона, что мы готовы негласно оказать содействие в британских переговорах с Европейским сообществом, предложение, которым не воспользовались. Все разговоры касались международных проблем: Вьетнам и Африка до завтрака, Ближний Восток – после. Хит был хорош в такого рода диалоге – проницательный, решительный и дальновидный. Он также в основном разделял наше восприятие международных дел. Он привлек наше внимание к стратегической важности Африки и Индийского океана в то время, когда эти темы еще не были в числе высоких приоритетов в нашей повестке дня. Он согласился с нами в том, что то, как мы разделаемся с Вьетнамом, будет оказывать воздействие на мир за пределами Юго-Восточной Азии: «Если Советы почувствуют, что вы отступаете и вас унизили, они вновь активизируют свою политику в Европе». Под видом информирования о его участии в похоронах Насера, сэр Алек попытался мягко подтолкнуть нас к большей активизации на Ближнем Востоке, особенно на четырехсторонних переговорах. Никсон возражал, считая, как и я, что радикальные силы еще не выдохлись. Он полагал, что неизбежны новые кризисы, что бы мы ни предпринимали. Не было времени на решение проблемы, поскольку наш график вынуждал нас отправляться в Ирландию, если мы не собирались прибыть слишком поздно для излюбленной «фотосессии». Встреча была полезной, дружеской, даже теплой, но до странности безрезультатной, предвестник более сложного будущего.
