Как это делали и другие европейские руководители, Хит выразил опасения относительно долгосрочных тенденций в Германии; хотя подобно всем своим коллегам он почти наверняка не передавал их в Бонн, предоставив это нам, – если вообще кому-либо – нести бремя ответственности за выражение того, чего, как казалось, все опасались. Он выступал против идеи Брандта постоянной конференции по Берлину. Он считал, что союзники должны дать понять Советам необходимость взаимности, особенно по вопросу о Берлине, а политика Брандта не должна стать серией односторонних уступок. Никсон согласился с этим, объяснив нашу концепцию увязки. Он заверил Хита в том, что не позволит переговорам по договору об ОСВ дать Советам возможность получить стратегическое превосходство. Хит стал новым опытом для американских руководителей: британский премьер-министр, который основывал свою политику в отношении Соединенных Штатов не на сентиментальной привязанности, а на трезвом расчете и учете интересов. В то же самое время его убеждения так близко совпадали с нашими, что тесное сотрудничество вытекало из такого своекорыстия.
Визит Хита завершил еще один год интенсивных консультаций с союзниками. Мы после некоторого колебания поддержали прорыв в политике Брандта. Вступление Великобритании в Европу со временем имело бы значительные последствия. Однако в целом мы были заняты делом. В начале 1971 года мы были заняты усилиями по разрыву северовьетнамских коммуникаций в Лаосе, открытием для Китая и прорывом 20 мая в увязке наступательных и оборонительных вооружений на переговорах по ОСВ с Советским Союзом.
Усиливающееся давление и соперничество в высоких сферах заставляло считать, что если проблема отложена, то ее удалось избежать. Гораздо чаще это означало преддверие кризиса. Как военные, так и экономические параметры наших европейских отношений возвратились к нам в 1971 году.
Первый кризис был военным. 11 мая 1971 года мы узнали без всякого предупреждения о том, что добрый лидер сенатского большинства Майк Мэнсфилд возобновит свое извечное предложение по сокращению наших войск в Европе наполовину, или на 150 тысяч человек. Для этого должна использоваться поправка к закону о призыве на воинскую службу, которая будет иметь силу закона. Мэнсфилд не был просто сенатором. Он был лидером большинства, широко уважаемым за его справедливость, повсеместно любимым за его порядочность. Мэнсфилд не был представителем кучки радикалов, он был одним из основателей сенатской системы руководства, одним из небольшой группы патриотов, которые фактически заставили работать нашу ужасно хрупкую систему сдержек и противовесов. Он был страстным противником войны в Юго-Восточной Азии. Но его оппозиция, хотя и непримиримая по своему характеру, никогда не пересекала границы корректности и учтивости, столь важных в демократическом обществе. В душе Мэнсфилд был изоляционистом, жаждавшим сократить все американские обязательства за рубежом, отражавшим историческую ностальгию, которая стремилась сохранять нравственные ценности Америки не подверженными воздействию учета силы и мелких ссор недальновидных иностранцев.
Поправка Мэнсфилда, таким образом, оказалась громаднейшей проблемой. Все наши исследования показывали, что наши обычные войска в Европе следует увеличить, а не сократить. А поправка Мэнсфилда привела бы к их полному расформированию. Если бы сенат Соединенных Штатов Америки официально узаконил массовое сокращение войск, НАТО как организация вошло бы в число других составных частей нашей внешней политики в качестве жертвы неослабевающих внутренних споров. Вскоре мы бы увидели повторение процесса вьетнамизации в Европе, из-за которого для того, чтобы спасти самое минимальное, нам придется ослабить существенное. Долгосрочная цель приспособить оборону альянса к новым стратегическим реалиям была бы уничтожена.
Вопрос возник как часть ежегодных дебатов об оборонном бюджете, который критики вьетнамской политики все больше превращали в нападение на все составные части нашей военной стратегии. Администрация, уже открыто заявившая о поддержке идеи создания контрактной армии, попросила на два года продлить призыв. Когда законопроект попал на рассмотрение в сенат, сенатор Мэнсфилд возобновил свое ежегодное предложение сократить американские войска в Европе – на этот раз не в виде такого понятия, как «смысл сенатской резолюции», как он делал обычно, а в качестве обязывающего закона. Он потребовал провести голосование на следующий день, 12 мая. Ведущие сенаторы от обеих партий предупредили Белый дом, что Мэнсфилд, возможно, победит.
