Последним пунктом президентской поездки была Ирландия. Мои справочные материалы для Никсона говорили максимум возможного. «Ирландская остановка не имеет большого международного значения, за исключением того, что Ирландия не была полностью пассивной в международных делах. Она выступает и может это делать в будущем как конструктивное и надежное нейтральное государство». Этот веский аргумент обычно не требовал бы президентского внимания на двое суток. Остановка была, откровенно говоря, вызвана сугубо внутренними политическими проблемами. Она давала возможность Никсону привлечь внимание избирателей из числа американских ирландцев к его ирландскому происхождению, а также отплатить благодарностью богатому американскому жертвователю, в экстравагантном замке которого мы остановились. Этот донор решил разыграть часть ирландской истории, спектакль начался в час ночи и с учетом прохождения драмы сюжета не завершался до примерно 4:30 утра. По случайному совпадению мои сотрудники и я стали целью гнева Никсона, хотя мы не имели ничего общего с составлением графика мероприятий.
Визит Никсона в Ирландию чуть не повлек за собой примечательные прецеденты. Мы еще легко отделались. Более ранний план, выдвинутый представителем передовой группы, увлеченным своей фантазией, предлагал, чтобы Никсон возглавил шествие на параде в Дублине на День святого Патрика. К счастью для здравого смысла каждого, дата не была подходящей, поэтому не был установлен прецедент президентских поездок в Европу в марте.
Остановка в Ирландии, которая в другом случае стала бы очередным обычным визитом, неожиданно оказалась самым крупным событием поездки, вызванным обзором переговоров по Вьетнаму с Дэвидом Брюсом и Филипом Хабибом, которые прилетели из Парижа. (Что касается следующей главы, то была подготовлена важная президентская речь, содержащая предложение о прекращении огня с сохранением занимаемых позиций.) Эта встреча дала прессе возможность выплеснуть очередной поток умозрительных сообщений по Вьетнаму и перспективам установления мира в нем. Никсон не мог избежать этой темы, даже выискивая свои корни в Ирландии.
В течение немногим более месяца после нашего возвращения Никсон был вновь в Европе, на этот раз на траурной мессе по Шарлю де Голлю. Частично в силу того, что Никсон принял моментально решение принять участие в похоронах, это стало протокольным уровнем и обеспечило присутствие многих других глав государств, у Помпиду и Никсона состоялась на редкость теплая встреча. Помпиду подтвердил свою готовность принять вступление Великобритании в Европейское сообщество, поддержал наш общий подход к урегулированию во Вьетнаме и выразил вновь осторожность в отношении долгосрочных немецких тенденций.
Этот визит в силу того, что был организован очень поспешно, не мог пройти без невероятных приключений. Вначале Никсон дал понять, что хочет уехать сразу же после траурной мессы. К негодованию Холдемана, я убедил Никсона в том, что он утратит многое из сложившегося хорошего к нему отношения, если не останется на прием от имени Помпиду в честь прибывших делегаций в конце второй половины дня. Негативное отношение к этому со стороны Холдемана было вызвано частично вопросом прерогативы; ему не нравилось вмешательство в его сферу юрисдикции, в которую входил график перемещений президента. Но важнее всего, что он знал лучше всех огромную необходимость для Никсона в хороших периодах отдыха; это было существенной гарантией последовательных решений. В отчаянной попытке защищая расписание президента, особенно время, отведенное на отдых, эвфемизмом которому служил термин «рабочее время персонала», Холдеман служил стране и вносил вклад в принятие сильных решений, которые были приметами времени президентства Никсона во внешней политике.
