Поправка Мэнсфилда возникла в результате создания серии тупиковых ситуаций. Но она могла иметь серьезные последствия после распада этой серии, которая ее и вызвала. Она также показывала, что конгресс не в состоянии принимать соразмерные тактические решения в силу недостаточного понимания им всей мозаичности внешней политики. Поправка появилась именно в ту неделю, когда мы завершили переговоры для прорыва с договором по ОСВ, устроили секретную поездку в Пекин, приняли участие в чувствительных переговорах по Берлину и организовали очередной раунд секретных переговоров с северными вьетнамцами. Даже с учетом того, что Администрация Никсона подчас излишне прибегала к секретности, чувствительные переговоры всегда будут проводиться или находиться на разных стадиях формирования, о которых конгресс вынужденно будет не в курсе. На самом деле возможности конгресса наносить ущерб весьма велики, даже тогда, когда оказавшаяся под воздействием политика полностью открыта для общественности. В мае 1971 года конгресс знал, что важные переговоры ведутся по договору по ОСВ и Берлину, и что мы призываем с некоторым успехом, чтобы наши союзники улучшили свои войска в НАТО. Поправка Мэнсфилда подвергала опасности каждый аспект этой политики. Порядок работы сената вел к еще одному роду осложнений. Даже сенаторы, которые всегда поддерживали Североатлантический альянс, разрывались между своими убеждениями и членством в клубе для избранных, между знанием того, что поправка Мэнсфилда подвергала угрозе основополагающие американские внешнеполитические интересы, и их нежеланием нанести явное поражение своему достопочтенному коллеге. Наши сторонники в сенате в силу этого настаивали на компромиссе, который помог бы избежать конкретных обязывающих сокращений путем призыва к администрации провести переговоры по сокращению с Советским Союзом и нашими европейскими союзниками. Президент должен был бы докладывать конгрессу 15 сентября 1971 года и каждые полгода после этого о ходе данных переговоров.
Мнения в администрации разошлись. Роджерс, равно как и сотрудники миссии по связи с конгрессом в Белом доме и Государственном департаменте, поддерживали компромисс. По их мнению, эта поправка обязывала нас только лишь к проведению консультаций. Это был ясный способ избежать обязательного сокращения. Лэйрд не был с этим согласен, преимущественно по тактическим соображениям. Он хотел проведения прямого голосования по поправке Мэнсфилда без каких-либо ее корректировок. Он полагал, что чем «хуже» поправка, тем больше наши шансы победить, в конечном счете. Никсон склонялся к поддержке Лэйрда. Президент был глубоко привержен Североатлантическому альянсу. Он был достаточно опытным, чтобы понимать, что если только принцип сокращения будет принят, все шлюзы будут открыты. Он был, как это бывает, главным образом озабочен временем заключения предварительного понимания по ОСВ (в увязке между ограничениями наступательных и оборонительных вооружений), назначенным на дату через неделю, но намеревался сделать все, что необходимо, чтобы провалить поправку Мэнсфилда. Он решил возложить всю тяжесть усилий по этому делу на меня.
И я сразу же согласился. Я посчитал поправку Мэнсфилда серьезной угрозой для всей нашей внешней политики. Страдания всей нации по поводу Вьетнама могут быть объяснены странам, которые зависели от нашего постоянства, поспешными решениями и не приведшей ни к чему войне. Наступление на наши размещения в Европе, с другой стороны, потрясло бы саму основу всей нашей послевоенной политики. Я был категорически против предложенного компромисса. Он не вел к немедленным сокращениям, но устанавливал соответствующий принцип, а полугодовые отчеты возобновляли бы нажим в пользу односторонних выводов войск. Компромиссная поправка уже упоминалась – сенатором Хамфри, например, – как поручение конгресса администрации предпринять скорейшее сокращение. И в целом множество других поправок на эту же тему ожидало принятия сенатского решения. Если какие-то из множества компромиссных вариантов уже стали нормативными актами, то программа совершенствования войск НАТО, какой бы скромной она ни была, будет потрачена впустую. Наши союзники падут духом, а переговоры с Советским Союзом о взаимных сокращениях сойдут, по всей вероятности, на нет. Мы оказались бы на пути к вьетнамизации Европы.
