Все присутствующие отреагировали в таком же духе. Прошла небольшая дискуссия относительно желательности компромисса. Но Ачесон, не разделявший нежелания Никсона ввязываться в личное столкновение, весьма эффективно пресек ее. В решающий момент Ачесон обнародовал короткое заявление в поддержку, предложив остальным его подписать. Роджерс, – не знавший о том, что Никсон лично придумал идею проекта Ачесона, вероятно, отвлеченный отличной уверенностью в себе своего предшественника, возможно, беспокоившийся о Мэнсфилде, с которым ему пришлось бы продолжать работать, – настаивал на том, чтобы вопрос на какое-то время оставить открытым. Ачесон, который знал, что существующий консенсус может испариться, как только все вернутся к обычному ритму, настоял на безотлагательном принятии соглашения в принципе и публикации обращения, как только Никсон сможет передать своему государственному секретарю, что он согласен, и Роджерс присоединится к этому консенсусу.
Ачесона выбрали, чтобы он сделал сообщение для прессы. Молчаливость была не в его стиле. Он рассказал о сложившемся у него впечатлении о том, что президент непреклонно выступает против предложения Мэнсфилда и любого производного от него. Было бы весьма «глупо», как он сказал, и «абсолютной чепухой» сокращать войска без сокращения советских войск. Он сказал, что считает, что мы сможем победить при голосовании. Он сообщил, что президент пригласил высказаться людей, которые создали НАТО и отслеживали организацию на протяжении 20 лет. «Мы все изготовились к бою». Когда его спросили, почему встреча продолжалась так долго, он ответил: «Мы уже в возрасте и умеем много говорить». Джордж Болл добавил, что они почувствовали облегчение, когда президент сказал им, что он не хочет никакого компромисса.
Заложив, таким образом, основу поддержки со стороны общественности, Никсон отправился в Ки-Бискейн и оставил управление сражением на мне. В Бонне Макклой занимался Брандтом, который опубликовал эффективное заявление с предупреждением о том, что односторонний американский уход оставит «неизгладимое впечатление того, что Соединенные Штаты на пути ухода из Европы», превращая разрядку в умиротворение. Брозио, генеральный секретарь НАТО, опубликовал письмо президенту, предупреждая, что крупные сокращения войск США «снимут всякое доверие к способности НАТО выполнять свои обязательства».
В воскресенье, как договорились, в Ки-Бискейне было опубликовано краткое заявление президента против поправки Мэнсфилда, сразу же поддержанное блестящей плеядой сторонников, призванных на поле боя. В дополнение к этому бывший президент Линдон Джонсон выступил с заявлением в поддержку. Она же пришла от бывшего государственного секретаря Дина Раска, бывших министров обороны Роберта Ловетта, Нила Макэлроя и Тома Гейтса, и от таких бывших высокопоставленных лиц Министерства обороны, как Розуэлл Джилпатрик. Поступила поддержка от дипломатов Роберта Мерфи, Ливингстона Мерчента и Кларенса Дугласа Диллона, а также бывших верховных главнокомандующих Объединенными вооруженными силами НАТО, как генерал Мэтью Риджуэй, от всех бывших высших комиссаров (послов) в Германии. Только Роберт Макнамара и Кларк Клиффорд не приняли участия в совместном заявлении, первый – потому что был главой Всемирного банка и тем самым международным гражданским служащим, второй – по причинам, которые он предпочел не раскрывать.
Реакция средств массовой информации показала, что старая внешнеполитическая элита по-прежнему обладала все еще мощным запалом. «Нью-Йорк таймс» 16 мая опубликовала передовицу под заголовком «Блажь сенатора Мэнсфилда» с критикой поправки как сделанной в «неподходящее время» и предсказанием определенного отвержения, если сенат «не утратил чувства ответственности». «Одно ее выдвижение может нанести вред усилиям по почти всем ведущимся сейчас Соединенными Штатами и их союзниками переговорам». И дальше газета утверждала, что «даже поражение с небольшим перевесом этой поправки поколеблет уверенность европейских союзников».
В день обнародования заявления Никсона – 15 мая – пришла поддержка из самых неожиданных источников. В важной речи в советской Грузии Леонид Ильич Брежнев расстарался и открыто объявил о советской готовности начать переговоры по
