Как оказалось, дебаты по поводу поправки Мэнсфилда стали началом американских внутренних дебатов по внешней политике, хотя никто из участников не понимал этого в то время. До того времени администрация занимала оборонительные позиции по всему периметру своей политики. Она вела отчаянные, кажущиеся безнадежными арьергардные бои для того, чтобы не допустить секвестирования нашего оборонного бюджета и односторонних сокращений наших войск. С объявлением 20 мая по поводу ОСВ мы захватили инициативу. За этим последовала моя секретная поездка в Пекин, объявление о московской встрече в верхах и почти непрерывная серия неожиданных шагов, которые завоевали популярность в «вопросах мира» и заставили наших противников защищаться. В последующие годы, – когда уже можно было так делать без каких-либо проблем, – те, кто больше всего издевался над нами, сменили свои взгляды в унисон с господствующими настроениями в обществе и стали критиковать нас за недостаточное внимание к нашим союзникам, а разрядка подверглась нападкам за то, что была «сильно переоценена». Как я уже объяснял раньше, мы рассматривали разрядку, основанную на строгом принципе взаимности, как работающую в нашем национальном интересе. Но каковы бы ни были чьи-то взгляды на разрядку в абстрактном плане, в ситуации 1971 и 1972 годов тщательно выверенные меры администрации в отношении Советского Союза были весьма необходимы для того, чтобы не допустить безудержную гонку к отказу от ответственности в Америке и среди союзников. Наша готовность обсуждать разрядку фактически заставила Брежнева выступить с инициативой относительно взаимного сокращения вооруженных сил, что спасло всю нашу структуру европейской обороны от жестокого покушения со стороны конгресса. Это был классический пример необходимости политики сохранения важных элементов национальной безопасности, если мы хотели избежать разрушения нашей национальной обороны и солидарности в рамках альянса во времена Вьетнама.
Поправка Мэнсфилда и суматоха вокруг переговоров с Советами временно затмили экономический конфликт, который постепенно накапливался за последний год. Он достиг критической стадии в 1971 году как результат трех обстоятельств: неизбежного вступления Великобритании в Общий рынок, назначение Джона Конналли министром финансов и растущего нажима на доллар.
К маю 1971 года последние преграды на пути вступления Великобритании были преодолены. Как я уже объяснил, Вилли Брандт поддержал вступление Великобритании в Общий рынок, по крайней мере, частично, чтобы сбалансировать свою восточную политику. Помпиду отказался от оговорок, сделанных де Голлем, чтобы Франция не оставалась один на один с потенциально националистической Германией. Хит и Помпиду встретились 20–21 мая для разрешения остававшихся нерешенными вопросов, которые были все в основном сугубо технического характера. После этого Помпиду, стараясь избежать разжигания страстей среди неуступчивых голлистов, объявил о получении значительных позитивных результатов от двух отрицаний, что заставило бы Громыко гордиться собой: «Было бы неразумно полагать, что мы не достигнем соглашения». Он был человеком слова. К июлю Хит уже мог объявить о том, что представит в парламент соглашение еще до конца этого года.
